Исследование записей по ревизиям 1850, 1834, 1816 и 1812, а также исследование большого спектра метрических записей по Житомиру и киевской губернии, позволили построить обширнейшее ДРЕВО от житомирских купцов Скоморовских, которое дополнялось архивными находками не только по Житомиру, но и по Киеву, Черкассам, Екатеринославу и т.д.
ДЕТЕКТИВНАЯ ЕВРЕЙСКАЯ ГЕНЕАЛОГИЯ
(продолжение. Начало в № 3/2025)
ДЕТЕКТИВ ПО РУБИНШТЕЙНАМ
По ходу своих поисков и работы в архивах я неоднократно сталкивался с находками, которые были связаны с известными историческими личностями, имеющими свои еврейские корни.
Некоторые из этих детективных исследований, были воплощены в изданные статьи.
Бердичевская сага еврейской истории предков Антона и Николая Рубинштейн
(Детективные загадки архивных документов)
Предисловие
Когда в своих проработках архивных документов в Государственном архиве киевской области я наткнулся на эту запись в ревизской сказке (фактически, переписи населения), она заинтересовала меня одним: «Некий Бердичевский еврейский купец со всей семьей перешел в православие». Правда, фамилия купца была Рубинштейн. Что-то подсказало мне необходимость выписки этой записи из дела.
Позже я решил проверить свою догадку о бердичевском прошлом еврейских предков Антона (и Николая) Рубинштейна, чей вклад в российскую (и мировую) музыкальную культуру огромен.
Понятно, что интернет ресурс позволяет это сделать достаточно быстро.
Вскоре я пришел к выводу, что выписка из дела 280/2/435 (фонд/опись/№дела) — ревизская сказка от 1834 года по купцам и цеховым мещанам города Бердичева — действительно имеет отношение к прямым предкам Антона и Николая Рубинштейна.
Вот что по этому факту предлагает Википедия:
«25 июля 1831 года 35 членов семьи Рубинштейн, начиная с деда — купца Рувена Рубинштейна из Житомира, приняли православие в Свято-Николаевской церкви в Бердичеве. Толчком к крещению, по поздним воспоминаниям матери композитора, стал Указ императора Николая I о призыве детей на 25-летнюю воинскую службу кантонистами в пропорции 7 на каждые 1000 еврейских детей (1827).
Уточнение. Квота призыва для еврейских общин составляла десять рекрутов с одной тысячи мужчин ежегодно (для христиан — семь с одной тысячи через год).
Антон Рубинштейн родился в селе Выхватинец Подольской губернии (теперь Выхватинцы Рыбницкого района Приднестровской Молдавской Республики). Был третьим сыном в состоятельной еврейской семье. Отец — Григорий Романович (Рувенович) Рубинштейн (1807—1846), происходил из Бердичева; с молодости вместе с братьями Эммануилом, Абрамом и сводным братом Константином занимался арендой земли в Бессарабской области и к моменту рождения второго сына Якова (1827 — 30 сентября 1863), в будущем врача, был купцом второй гильдии.»
Другие интернетовские источники информации, в той или иной степени, подтверждают эти факты, со ссылкой на глубокие проработки историков-биографов и музыковедов, современников Антона и Николая Рубинштейнов.
В некоторых других источниках была и такая информация:
«Роман (Рувим) Рубинштейн
Бердичевский купец 1-й гильдии
(От автора. Очевидная погрешность. Вероятнее всего: Житомирский купец, проживающий и промышляющий в Бердичеве, так как в это время Бердичев был заштатным городком Житомирского уезда Волынской губернии.)
В 1813 году ему вручена была золотая медаль «за щедрые пожертвования для российской армии» (Очевидно, что награда последовала за действия в войне 1812 с Наполеоном Бонапартом).
При переходе в христианство он принял имя Роман»
Вопросы, которые задают документы
И как же это все сочетается с записью в Ревизской сказке, которую подтверждали своими подписями представители еврейского кагала Бердичева?
Что же следует из этого документа.
- Рувин Бенцион Лейбович Рубинштейн, возраст которого по предыдущей 7-й ревизии 1816 — 32 года, в 1829!!! году со всем семейством перешел в христианство.
Далее имя Рувин-Бенцион было сменено на Роман.
- Жена — Элька. Вторая жена.
Пояснение. Возраст не присутствует, так как до 1834 года произошло событие, изменившее статус. Для женщин в Р.С. указывался только настоящий возраст.
- Дети:
а) Девочки.
Рейзя, Бейла, Хана. Пояснение то же, что и в п.2
Непонятно, кому из девочек Элька приходилась родной матерью?
Вполне возможно, что после 1829 года рождались и другие девочки.
б) Мальчики.
б.1. Абрам. Сын Рувин-Бенциона от 1 брака. 14 лет в 1816. При переходе в православие сохранил имя.
б.2. Гершко. Сын Рувин-Бенциона от 1 брака. 10 лет в 1816. При переходе в православие сменил имя на Григорий.
б.3. Муниш. Сын Рувин-Бенциона от 1 брака. 3 года в 1816. При переходе в православие сменил имя на Эммануил
б.4. Янкель. Сын Рувин-Бенциона от 2 брака. 1 год в 1816. Предположительно, именно этот сын стал Константином, при переходе в православие.
Какая же такая метаморфоза произошла с купцом 1 гильдии в период с 1813 по 1829?
Что подтолкнуло купца 1 гильдии на такой шаг, который дал повод всему кагалу Бердичева единовременно оплакивать 35 человек?
Очевидно, что далеко не последний член этого кагала, отметившийся своей благотворительностью на армию в 1812, не мог активно не участвовать в жизни своей общины: как налогоплательщик, меценат и благотворитель. Учитывая то, что в Бердичеве в переписных листах 1897 присутствуют несколько домов Рубинштейна (хозяевами в которых были записаны не представители этой фамилии) могу предположить, что кое-что своей общине Рувин-Бенцион, таки, оставил.
Указ Николая 1 от 1827 по кантонистам, конечно же, был весомой причиной. Отец и дед, отмеченный наградами предыдущего царя, естественно переживал за будущее сыновей и внуков.
В кантонисты еврейских детей забирали в возрасте от 12 до 18 лет.
Очевидно, что в 1827 два сына Рувин-Бенциона попадали в эту «вилку»: Муниш — 14 лет, Янкель — 12 лет.
В последующем та же участь ждала его внуков.
Но только ли это стало причиной? Ведь купец такого уровня имел финансовую возможность решить этот вопрос в кагале. Скорее всего, так и должно было произойти. Но в этой истории проявляются странности и с ними ряд вопросов:
- Почему вдруг все сыновья Рувин-Бенциона (в 1829 году точно) оказываются и арендуют землю в каком-то селе, Бессарабской области, за чертой оседлости?
В селе Выхватынец 28 ноября 1829 года рождается Антон Рубинштейн.
- Что заставило отца с достатком выставить из дома всех сыновей с их семьями и отправить в совершеннейшую глушь для проживания?
- Почему в ревизских сказках записан 1829 год — как год перехода в христианство? А официальная дата этого перехода — 25 июля 1831 года.
В интернете, на сайте Научного центра иудаики и еврейского искусства (http://www.jewishheritage.org.ua/ru/2391/berdychev.html) нахожу следующую информацию:
Уже в начале XIX в. в зажиточных слоях еврейской общины Бердичева стали распространяться идеи просвещения (Хаскала). По инициативе писателя и публициста Ицхака Бер Левинзона был образован кружок «любителей образования». Свободное от предрассудков толкование Левинзон еврейской этики и религии, проповедь овладения общечеловеческими знаниями, оказали позже сильное влияние на несколько поколений еврейской молодежи Бердичева и других регионов Украины.
В то же время город, давший приют одной из крупнейших еврейских общин Восточной Европы, гордился названием «Иерусалим Волыни». Здесь сформировался сравнительно образованный и зажиточный слой еврейского общества. Из Бердичева вышла семья Рубинштейнов, давшая миру братьев-музыкантов Антона и Николая, первый из которых основал консерваторию в Петербурге, а второй — в Москве. Роман Рубинштейн способствовал уничтожению кагала Бердичева, привлекая ортодоксальное еврейское население к образованию.
А не в этом ли ключ к разгадке событий?
Конфликт с кагалом на базе идей просвещения, а в итоге — отсутствие возможности для откупа сыновей от попадания в кантонисты. И, далее, как выход: вывоз всех родных на арендованные земли (в которых еще не действуют все запретительные для евреев законы Российской империи), подальше от Бердичева и служб военного ведомства Волынской губернии.
Почему Бессарабия?
Как раз в это время происходило формирование структурного и правового управления Бессарабской областью в составе России.
29 февраля 1828 года был изменен действовавший до этого устав 1818, изменив принципы и характер управления в соответствие с законами Российской империи. Вероятно, что именно по этой причине, евреи, в отличие от других мест, в промежутке между этими событиями, могли арендовать земли в этой местности. Чем и воспользовался Рувин-Бенцион.
Еще более интересная информация была почерпнута из источника, не связанного с Бердичевом.
Путеводитель по Преднестровью, стр. 180
«Братья Рубинштейн арендовали небольшой участок земли под виноградники между Рыбницей и Дубоссарами. К Григорию направлялась беременная жена. Ехала с прислугой на бричке по скверной дороге. Трясло. Поняли, что нужно менять способ передвижения. Соорудили плот и поплыли на нем. В районе села Выхватынец начались схватки. И в корчме на берегу она родила. Это рассказал 102 летний житель села, ссылаясь на пересказы предков.
В Бессарабии Рубинштейны прожили недолго. Братья оказались разорены, их отец посажен в тюрьму. Но когда все приняли православие, то ограничения были сняты, и семья общим числом 40 человек уехала в Москву»
Несмотря на некоторый скепсис по поводу источника и самой информации, нельзя не отметить, что изложенные в Путеводителе факты практически дают ответ на поставленные ранее вопросы.
Вероятно, чтобы у сыновей появилась возможность выехать из Бердичева, Рувин-Бенцион оповестил военное ведомство и кагал о переходе в православие. И произошло это в 1829 году. Но сама регистрация события в православном храме совершена не была. Вероятно, что событие по отъезду готовилось. До этого, в 1827-1828 г. (когда закон еще позволял), в Бессарабии была арендована земля.
Возможно, что с изменениями в административном управлении Бессарабской областью, пришел и запрет на аренду земли евреями. В период с 1829 по 1831 как раз вписываются судебные тяжбы, разорение арендаторов и арест Рувин-Бенциона.
Причинами ареста могли быть, как нарушение законов Российской империи об аренде земель в Бессарабской области, так и способствование уклонению от воинской повинности в Бердичеве.
Последним удачным выходом из возникшей ситуации (с тюрьмой и призываемыми в кантонисты сыновьями) была официальная регистрация перехода в православие!
Но, следует признать, что вышеизложенную версию нельзя воспринимать как «истину в последней инстанции». Только фактические архивные документы могут подтвердить или опровергнуть это.
Возможно, что документы судебных органов Российской империи по данному делу сохранились, и ответ на вопрос обретет требуемую истинность.
Послесловие
Изначально данная статья предполагала иные содержание и название. После сверки выписки из архивного дела и подтверждения первичных предположений, статья предполагала название: «Еврейские родственники Антона и Николая Рубинштейнов».
Предполагалось, что в Ревизской сказке за 1834 год по Бердичеву окажется не только семья самого Рувина-Бенциона, но и семьи кого-то из его близких родственников (которых удастся определить). Надежда базировалась на том, что в данной ревизской сказке были представлены посемейные списки и других представителей фамилии Рубинштейн.
Даже был выявлен посемейный список купца (с 1833 года) Лейбы Гершоновича Рубинштейна. Среди его детей и внуков встретилось и совпадение с семьей Рувин-Бенциона по именам: Хаим-Герш и Янкель. Но возраст Лейбы Гершоновича в 1834 был 46 лет, что никак не могло подходить для отца Рувин-Бенциона. Скорее всего, здесь присутствовало двоюродное или троюродное родство.
ДЕТЕКТИВ ПО КОЛЯКОВЫМ
У этой истории поиска, как и предыдущей, начало исходит от той самой «большой могилы».
В числе перенесенных с Лукъяновского кладбища захоронений и надгробий моему деду удалось перезахоронить не только своих близких, но и отца своей жены (моей бабушки). В отличии от других памятников, моя память воскрешает горизонтальную плиту с естественной еврейской записью на ней. По нерадивости строителей и, увы, потомков (желающих облагородить «большую могилу») добавленный общий фундамент «похоронил» эту плиту под слоем бетона. Пришлось установить дополнительный камень, с коротенькой надписью: «Эля Коляков, умер в 1920». Это была вся, известная мне в то время информация!
Из ранее записанных историй «выплывало» следующяя «куцая» информация:
Моя прабабушка Броха Айзиковна Скомаровская в последней трети 19 столетия вышла замуж за Элю Колякова. Этот брак принес большую «поросль» — 8 детей, которые (как и их потомки) пронесли родственное тепло друг к другу через всю жизнь.
Также было известно, что до революции семья жила в Киеве на Соломенке (рядом с вокзалом) в собственном двухэтажном кирпичном доме. Удивительно, но несколько фотографий прабабушки (в разных ракурсах, из разных периодов жизни) в семейных альбомах хранилось. И только недавно нашлась единственная групповая фотография, где присутствовал прадед. Возможно, это было связано с его ранним уходом из жизни.
Удивительная фотография — символ дореволюционной еврейской семейственности.
Взрослые, слева направо.
Ревекка Скомаровская (Парташникова) — вторая жена Айзика Мордуховича Скомаровского и мачеха и кузина, одновременно, для рядом сидящей Брухи Айзиковны Коляковой (Скомаровской)
Мужчина — Эля Коляков, муж Брухи
Дети.
2-й ряд — дети Эли и Брухи — племянницы детей (от 2-го брака Айзика Скомаровского и Ревекки) переднего ряда!
Итак. Эля Коляков. Так коротко — даже без отчества.
Его историю требовалось воссоздать!
Первые находки из исторических записей дал интернет.
Источники — справочники «Весь Киев», разных лет издания и «Вся Киевщина» — 1928 года
«Весь Киев», домовладельцы, Соломенка
— 1905, Коликов Янкель, Киев Новая 9 и Большая 12
— 1906, Коликова Бася и дети, Киев, Новая 9 и Большая 12
— 1911, Коликова Броха, Киев, Новостроевская 9
— 1911 Коликова Бася и дети, Киев, Гр.Игнатьева 12
— 1911 — Долятицкая Этля Элев., Киев, Новостроевская 7
— 1914, Коликов Эля Янк., Киев, Новая 9
— 1914 Долятицкая Этля Элев. и Коликова Бася Ип., Киев, Гр.Игнатьева 10 и 12
«Вся Киевщина»
— 1928, Колякова Б.И.,Киев, Новая 7/9 -1
Вопросов после этих находок было немало.
Выяснить переименование улиц: Большая в гр. Игнатьева и Новостроевскую в Новую — было не сложно! По старым картам Киева, также, легко определился «квадрат» домов в районе вокзала.
Но почему Коликовы, а не Коляковы? Почему в 1928 у Брохи отчество начинается с «И», а не с «А»? Кто такая Бася Ип.? Почему несколько раз в искомом «квадрате» присутствует некто Долятицкая Этля Элев.?
Но с другой стороны, у Эли Колякова четко определилось отчество! Моего прапрадеда звали Янкель! Так вот в честь кого назван один из сыновей Брухи и Эли Коляковых! Рожденный, по всей видимости, вскоре после смерти Янкеля Коли(я)кова
Да и мою прапрабабушку оказывается звали Бася!
Дальнейшую информацию я почерпнул из метрических записей в ЦГИАК.
— 27.01.1890, у ясногородского мещанина Колякова Эли Янкелева и его жены Брухи Айзиковой родился сын Мордхай
— 08.01.1894, у ясногородского мещанина Колякова Эли Янкель-Иосева и его жены Брухи Айзиковой родилась дочь Мирьям
— 09.05.1899, у ясногородского мещанина Колякова Эли Янкель-Иосева и его жены Брухи родились близнецы: Сара и Песя
— 14.12.1907, у ясногородского мещанина Колякова Эли Янкель-Иосева и его жены Брухи родился сын Яков
— 12.02.1899 в возрасте 45 лет скончался ясногородский мещанин Янкель-Иось Лейбов Коляков
Имена родных братьев и сестер своей бабушки я знал хорошо, как и года их рождения. Последняя запись добавила знание определенных дат из жизни прапрадеда и имя его отца.
Не скажу, что все записи нашлись быстро. Понадобилось несколько месяцев скрупулёзной работы, тщательно проработки десятков дел. Но результат говорит сам за себя.
Были, правда, несоответствия по выводам после моих проработок электронных источников информации. Но информация из метрических записей — куда весомее и достовернее.
Особо важным указанием являлась приписка: «ясногородский мещанин»!
Ох уж эта приписка! По законам российской империи, для мещан она была как клеймо — привязка к определенному месту по воинской повинности и налогам. Поменять приписку было очень сложно. Даже переезжая с места на место, эта метка (в дополнение к ФИО) прописывалась во всех официальных документах.
Но то, что могло считаться определенным неудобством для тех, кто жил в то время, для исследователей и поисковиков — «манна небесная». Поиск обретает конкретику месторасположения.
В данном конкретном случае фигурировало местечко Ясногородка!
По Ясногородке ЦГИАК меня не «побаловал». Метрических книг по этому месту практически не было.
Но в мою «корзинку» попало немало выписок с фамилией Коляков по другим местам Киевской губернии. По киевским метрикам фамилия многократно была связана с припиской к Василькову и Мотыжину.
Месторасположение последнего пункта оказалось не просто вблизи Ясногородки. Два этих местечка находились на расстоянии 2 верст друг от друга! При этом первое входило в киевский, а второе — в васильковский уезд. Как позже я выяснил, Мотыжин перекочевал в васильковский уезд в 1845 году из киевского уезда, в котором осталась Ясногородка. При этом, в 1834 оба эти местечка входили в васильковский уезд!
В ГАКО при работе в каталоге я практически сразу наткнулся на Ревизскую сказку от 1850 года (9 ревизия) по Ясногородскому кагалу. Очень маленькое дело — всего 13 страниц, без начала и конца. Но, к счастью, здесь содержалась информация о К(у)ляковых. (Позже в одном из дел по Бородянке я нашел полную версию 9 ревизии по Ясногородке).
— Куляков Янкель — 31/47
2-я жена Рухля — 38
Дети: Ривка — 16, Голда — 14, Фейга — 4, Шулим — 6
— Куляков Меер Мордков — 33/умер в 1848
Хана-Сося — 41
Дети: Этя-Дина — 16, Двейра-Гитля — 10, Элька — 7
Племянник: Лейва — 16
Несмотря на отличие фамилии, я четко определился — МОИ!
Но чей сын был Лейва, который в моем представлении ассоциировался с моим прапрапрадедом?
Ответ нашелся в другом деле по 10-й ревизии 1858 года
— Коляков Лейвий Мееров — 16/24
Янкель-Иось — 5
Там же:
— Коляков Янкель — 47/умер в 1852
Шулим — 6/14
Почему Лейвий Мееров? Ведь в 9 ревизии он был записан как племянник!
По записи 1850 года совершенно понятна причина, по которой он попал в дом к родственной семье — после смерти единственного мужчины — кормильца. Но, если его отец был Меер, почему первенец не был назван в честь умершего деда? А имя Янкель-Иось, очевидно, дано в честь только что ушедшего из жизни близкого родственника Янкеля Колякова.
Не мог ли Янкель быть родным братом Меера? А его сын был отдан в родню брата и позже, по какой-то веской причине, усыновлен? Быть может, дело было в воинской повинности?
Пока этот вопрос оставался открытым.
Но мой интерес вызывала «корзина» переполненная Мотыжинскими и Васильковскими Коляковыми. Кроме того, хотелось понять, как изначально звучала фамилия. Правильно ли я ассоциировал ее с ивритским звучанием: «Коль Яков» (перевод с иврита: «Весь Яков»)?
Ответ дала Ревизская сказка 1834 года, связавшая всех мотыжинских и васильковских Коляковых с ясногородскими.
Ясногородка
— Коляков Мордко Сруль-Лейбов 46/ум. 1815
Сын: Меер — 17/33
Хана-Сося — 27
Сура — 16,Эстер-Малка — 13, Хая — 1
— Коляков Лейба Мордухов — 19/37 (с семьей перечислен в Мотыжин)
Фрума — 36
Мордух — 10, Шлиома-Меер — 8, Янкель-Айзик — 4
Брат: Янкель — 14/30
Ривка — 30
Все стало на свои места: фамилия и родственные связи ясногородских, мотыжинских и васильковских Коляковых!
Осталось добавить информацию и прочертить родовое древо от уже известного патриарха.
И, конечно же, информация по ходу дальнейших поисков пополнялась. Связь нашлась не только с мотыжинскими и васильковскими потомками Коляковых, но и с большим кланом трипольских Коляковых.
И построилось Древо (Приложение 3).
ДЕТЕКТИВ ПО ФАКТОРОВИЧ
Предистория
Удивительная штука генеалогический поиск.
Казалось бы, моя родовая линия Факторовичей представляла одно из фамильных родовых ветвей, по которой изначально было больше информации, чем по другим линиям. Да и возможностей для результативного поиска, как оказалось впоследствии, просматривалось значительно больше.
От родственников, в начале 70-х прошлого века, перезахоронивших с еврейского Лукьяновского кладбища (уничтоженного властями Киева, ради строительства телецентра) на кладбище Берковцы останки и переместивших надгробную плиту моего прадеда Факторовича Иось-Хаима Ицковича, его потомкам досталась великолепная надпись на мацейве, дающая максимум информации для составления генеалогического древа.
От тети, прожившей 96 лет и сохранившей до последней минуты живой ум и здравую память, мне довелось услышать немало занимательных историй из жизни моих предков по этой линии и многое о родных братьях прадеда.
Изначально меня поразило сохранившееся у тети свидетельство о рождении дочери Иось-Хаима — ее матери и родной сестры моей бабушки.
После ее смерти в наследство я получил удивительный семейный альбом с множеством фотографий дореволюционных времен, большую часть из которых мне еще предстояло персонифицировать.
Вы спросите, почему я не расспросил свою тетю? Все до банальности просто. В куче хлама, которым обрастали все семьи в СССР, этот альбом был так «задвинут» вглубь большого платяного шкафа, что на десятки лет исчез из поля зрения обитателей квартиры. О его существовании тетя помнила, а вот предъявить племяннику не могла: «Где-то лежит, но я не помню где».
Из наследства, доставшегося от тети, этот альбом для меня оказался очень весомым подарком. Не только по внешним параметрам, хотя и это впечатляет, но, главное, по внутреннему содержанию, где была собрана живая история семьи Факторович, со времен появления в России фотографии.
На оборотной стороне некоторых фотографий присутствовали и надписи, которые позволяли кого-то идентифицировать. Но большинство фотографий оставалось «белым пятном» смутных предположений.
Собственно именно клубок этих загадок подвиг меня на более активную работу в архивах Киева.
Достаточно быстро в ЦГИАК я нашел метрические записи по своему прадеду. Он в 90-х годах 19 века перебралась в Киев, и события из известной мне жизни его семьи нашлись в метрических книгах Киева (дореволюционный период), хранящихся в ЦГИАК (Центральный государственный исторический архив Киева).
Во всех найденных записях фигурировала мещанская приписка к Горностайполю, Радомысльского уезда, Киевской губернии.
Это сейчас я понимаю, какое весомое значение для успешного поиска имеет эта самая приписка.
Это «клеймо», как вторая фамилия, привязывающая мещан к определенному месту обязанностями по налогообложению и военной службе. Тогда я не знал, как трудно и накладно было изменить приписку, и какие условия должны были сопровождать эту перемену.
Вначале я просто зацепился за это словосочетание. Если один из братьев был горностайпольский мещанин, то, вероятно и остальных Факторовичей нужно искать с этой припиской.
Тем более, что в метриках по Киеву мне в основном-то попадались чернобыльские мещане.
Но мой поиск в метрических книгах о рождении по Горностайполю за 1865..1867 года (как вычисленный по надписи на могиле год рождения Иось-Хайма: «умер в возрасте 43 лет», а в еврейской записи высчитывался год смерти, как 1910) не выявил записи о Иось-Хайме.
Не было записей по этим годам и в метрических книгах Киева и Чернобыля.
Но по Чернобылю мне достаточно быстро удалось найти пару записей о браках Горностайпольских мещан и вероятных братьев Иось-Хаима: тоже — Ицковичи, с именами, которые можно было как-то ассоциировать с именами, озвученными моей тетей.
Ну, мог бы изначальный Борух-Бенцион стать позже Борисом, а Мовша — Моисеем?
Что дополнительно добавляло уверенности к этому предположению (кроме, понятно, близких возрастов к Иось-Хаиму), так это мещанская приписка жены Боруха-Бенциона. Она, как и жена Иось-Хаима, было мещанкой Чаусс.
В дополнение к этому фамилия жены Боруха-Бенциона была Цейтлин.
Позже я столкнусь с обилием представителей этой фамилии в том регионе и безнадежно «утонул» в этом обилии.
Но тогда такой факт совпадения сразу же потянул логическую цепочку предположений. Ведь неспроста впоследствии еще два брата Боруха-Бенциона женились на дочерях Цейтлина из Чаусс.
Но, что было удивительно — два из трех браков были совершены в Чернобыле (и записаны в метрических книгах по Чернобылю), где представительство Факторовичей по Переписи 1897 было более чем достаточное.
Позже были «подняты» и проработаны, так называемые, Ревизские сказки по основным ревизиям 1850, 1834, 1816 годов, где были описаны посемейные списки купцов, ремесленников и мещан Радомышльского уезда.
Вывод был однозначен: фамилия зародилась именно в Чернобыле.
Происхождение фамилии вполне очевидно — от слова «фактор», которое и сегодня во многих языках переводится как «дело».
В ревизиях ранних лет (1812, 1816, 1818) по Чернобылю практически все Факторовичи были записаны как ремесленники.
Интересно, также, что даже в ревизии 1834 по Радомышльскому уезду фамилия встречается только в Чернобыле!!!
Практически все Факторовичи, встреченные мной в разных источниках по Киевской губернии, корнями были из Чернобыля.
Многочисленные кланы, обнаруженные (и разросшиеся) в разных других местечках, местах и городах Киевской губернии (а также других губерний) так или иначе были кровно связаны именно с Чернобылем.
Попадали туда они по разным причинам. Кто-то — в результате брака с местной (переехав по месту жительства тестя), кто-то — в период или после окончания рекрутской службы обживался на новом месте, а кто-то мигрировал в составе целых семейств, спасаясь от многочисленных эпидемий (чума, оспа, холера). Даже в Сибири оказались осужденные за разные правонарушения Факторовичи из Чернобыля.
Где-то они сохраняли чернобыльское мещанство, где-то, приживаясь и обрастая имуществом, переходили в местные сословные группы.
Но документы разных лет сохраняли доказательства прямых связей этих Факторовичей с Чернобылем.
Вероятно поэтому в метриках разных лет о рождениях, браках и смерти по самому Чернобылю встречаются записи по Факторовичам, мещанам, приписанным к другим местам и местечкам царской России. А в тех местах (на ранних этапах проживания) «всплывает» их чернобыльская мещанская приписка.
Проблему построения своего древа сильно усложнял разрыв информации между сохранившимися источниками по Чернобылю и Радомышльскому уезду между 1850 и 1897 годами. Время, революции и войны уничтожили большинство документов (вопреки Булгаковскому утверждению устами Воланда, что рукописи не горят).
Но фактом является и то, что в момент принятия евреями фамилий, в Чернобыле существовало несколько кланов Факторовичей, кровное родство между которыми установить не удалось.
Для выявления своего древа по собранной информации требовалось составлять одновременно несколько древ, дабы, отсеивая лишнее, прийти к требуемому варианту
Но не только вышеизложенные факторы усложняли поиск.
Как важно было знать еврейскую историю и законы Российской империи по евреям. Это я понял позже, когда столкнулся с несколькими записями из Ревизии 1834, где к семьям с одной фамилией были вписаны прямые родственники (родные братья, отцы и т.д.) с другой фамилией.
Как оказалось, до 1835 года зятья, входившие в семью, могли принимать фамилию тестя.
Причина, по которой евреи Российской империи использовали эту возможность, достаточно очевидна — прежде всего, вносить путаницу в возможности военного ведомства, по которому действовали самые «драконовские» законы, касающиеся евреев. Вспомним Законы о кантонистах и 25 лет службы рекрутов. Если к этому добавить массовое насилие над призванными на военную службу евреями, связанное с принуждением к переходу в православие, то действия евреев становятся совершенно объяснимыми.
Но как, через почти 200 лет, разобраться с этими хитросплетениями вхождений представителей одних чернобыльских кланов в другие?
А ведь в Чернобыле, кроме мощного клана Тверских, присутствовали обширные кланы Слуцких, Карогодских, Шипильских, Олевских, Голубчик, Ваховских, Мень, Черкасских, Бень, Наровлянских, Цепенюк, Ушеренко и т.д.
Приходилось «по крохам» собирать и систематизировать все, в том числе и вхождение представителей других кланов в фамилию Факторович.
«Блуждание по кругу»
На первом этапе своих поисков я, как говорят, имел веские «исходники»:
— конечно же, фамилию: Факторович
— имена братьев моего Иось-Хаима: Борис, Моисей, Яков
— имя отца: Ицко
— приписку к местечку Горностайполь
Позже мне становилось понятно, что Борис мог быть записан, скорее всего, как Борух.
Моисей — скорее всего, был Моше, Мошко или Мовша.
Яков — мог быть Янкель.
Позже по метрикам Киева, Горностайполя и Чернобыля я нашел метрические записи о браках горностайпольских мещан по фамилии Факторович, детей Ицко: Иось-Хаима, Боруха-Бенциона и Янкеля. (В записи о браке Янкеля возраст вступающих в брак молодоженов оказался оборван).
Это был прорыв в построении древа. Но важно было идти вглубь.
Мне не хватало главного — имени отца Ицко Факторовича.
Ответ я надеялся найти в метриках по Горностайполю. Но, к моему удивлению, четкий поиск по возможным годам рождения там детей Ицко успеха не принес.
Единственная найденная запись о рождении в Горностайполе Янкеля, сына Ицко Дувидова Факторович омрачалась сведением о приписке: чернобыльский мещанин.
Эта запись ушла в мою, так называемую, копилку и «пылилась» там длительное время под грифом: «сомнительная», хотя я уже начинал «прозревать» относительно истоков фамилии Факторович.
Обращение к сохранившимся ревизским сказкам несколько подорвало мои оптимистические ожидания.
Примерно подходящих по возрасту Ицко Факторович в Чернобыле оказалось несколько. Предстояла большая аналитическая работа по выявлению потомков разных Ицко Факторовичей, дабы «просеять» их по известному мне признаку мещанской приписки. Но в обилии выписок по Факторовичам, я обнаружил и то, как Янкель (начиная с 1904) умудрился поменять приписку с горностайпольской на чернобыльскую. Можно было бы усомниться: «А тот ли это Янкель Ицкович Факторович. Но имя матери в метрической записи о рождении снимало все сомнения.
Такой вот «разброд и шатание».
Тем не менее, практически все Ицко Факторович, из числа выделенных мной по Чернобылю, отсеивались, а мое древо не находило продолжения вглубь.
Под сомнением (и надеждой) оставался Ицко Дувидов Факторович.
По нему было очень мало информации:
— вышеупомянутая запись о рождении сына Янкеля в Горностайполе
— запись из Дополнительных ревизских сказок от 1874, где он (с двумя братьями) был упомянут, в числе пропущенных по основной ревизии 1858 года.
Но в обеих записях присутствовала его приписка к Чернобылю.
(А, между тем, к этому Ицко у меня уже была «прочерчена» родовая линия от предков.)
Идей по выходу из этого тупика, казалось бы, не было. Но чудеса, как мы знаем, случаются.
Решающий «прорыв»
Когда в открытом доступе появились метрические книги по Горностайполю, было бы неразумным отказаться от проработки их всех.
Именно там нашлись и связующее с этим Ицко недостающее звено и дополнительные штрихи к будущему моему древу.
Запись от 1878, о рождении в Горностайполе:
У чернобыльского мещанина Ицко Дувидова Факторович и его жены Ривы-Гиси родился сын Овсей
И эта запись у меня нашлась в «копилке». Она практически ничем (кроме имени ребенка) не отличалась от записи в 1876 о рождении Янкеля.
Но меня, вдруг, пронзила одна догадка, на которую я раньше не обратил внимания.
Имя жены Ицко!!!
А ведь у меня в «копилке» присутствовали две метрические записи по Киеву 1893 о рождении и смерти дочери Иось-Хаима Ривы-Гиси.
Тут же вспомнилась и фотография из альбома, где на обратной стороне было написано: «Родным от Моисея и Гиси».
И у Боруха-Бенциона в 1886 родилась дочь, нареченная Ривкой.
Да и тетя говорила мне о еще одном брате, чье имя она не помнила. Скорее всего, речь шла об Овсее.
Но тогда многое становилось понятным.
Мой прапрадед Ицхак Дувидович Факторович!!!
А по его отцу — Дувиду Мошковичу Факторовичу в моей копилке лежало несколько записей о рождении в Горностайполе.
И от него протянулась прямая связь к его отцу: Мовше Янкелевичу Факторовичу.
Его древо у меня уже было прочерчено (от его предков до некоторых потомков от других его детей).
Причем, у Мовши Янкелевича был именно тот случай, когда зятем была принята фамилия тестя.
Удачей является тот факт, что в Ревизской сказке от 1834 по Чернобылю он, его семья и тесть были записаны в связке с его родным братом по фамилии Липский. Плюс к этому, рядом была записана семья второго его брата с той же фамилией Липский.
Так фактически получалось древо Липский-Факторович (Приложение 4)
Естественно, что работа не закончена и количество «белых пятен» в древе достаточно много. Но есть надежда, что со временем Древо будет расширяться и дополняться, в том числе, и потомками.
ИСТОРИЯ ОДНОГО ПОИСКА
Как часто в нашей обыденной жизни случаются события, которые фантастичны по своей сути, но иначе как странным знаком Всевышнего не назовешь. А как бы Вы отнеслись к тому, что произошло практически сразу после выхода моей статьи «Познавательная генеалогия», опубликованном в 12 номере 2014 года газеты «Хадашот» и почти день в день через год после ухода из жизни человека, который максимально был причастен к этой истории.
ПРЕДИСТОРИЯ
Удивительным образом, моя активная работа в архивах по поиску своих корней началась с документа, который сохранила моя, преклонных лет, тетя. Официальный бланк образца 1903 года, выданный и подписанный киевским казенным раввином, свидетельствующий: «… у Горностайпольского мещанина Хайма-Иось Ицковича Факторовича и его жены родилась дочь…». Говоря простым языком, я получил документальный «исходник» для исследования родословной по линии моего прадеда.
За несколько лет до своего ухода тетя обратилась ко мне с просьбой попытаться найти в Израиле наших родственников по линии Факторовичей, поведав при этом следующую историю.
В Киеве до 1930 года проживала семья Янкеля Факторовича — родного брата Хайма-Иося.
В 30-х у старшего сына (имени тетя не помнила), активного сиониста, возникли крупные неприятности с властью, и он бежал из СССР в Палестину. Вскоре за ним туда выехала вся семья Янкеля Факторовича. В 1948 году нашей родне была передана посылка из Израиля с сопроводительным письмом и свежими фотографиями. В письме, помимо всего прочего, сообщалось, что нынешняя посол Израиля в СССР (Голда Меир) — близкая сводная родственница семьи. Потом была регулярная переписка. Через какое-то время (по известным обстоятельствам) эпистолярное общение закончилось. С тех пор тетя («последний из могикан», кто вживую близко общался с этой семьей) оставалась в неведенье о судьбах представителей семьи Янкеля Факторовича.
На официальный запрос в Израиль пришел отрицательный ответ, гласящий об отсутствии информации о запрашиваемых лицах.
При жизни тети я часто ей задавал вопрос о наличии старых фотографий, которые возможно где-то у нее сохранились. Но в ответ получал: «Не помню. Давно не видела. Может быть, потерялись при переезде?» Но нет. Мы не должны недооценивать поколение наших предков. Альбом, таки да, сохранился. И не просто альбом.
Но нашелся он уже после смерти той, которая могла бы еще «разложить по полочкам» его содержимое.
Ряд старых фотографий из него (общими усилиями) удалось индивидуализировать. Три фотографии из явно разных времен, на обороте двух (более поздних) присутствовали некие надписи на идиш, я условно связал воедино и с семьей Янкеля Факторовича.
Скорее всего — по подобию окладистой бороды главы семейства. Но подобное косвенное предположение требовало фактического подтверждения.
Именно с попытки «расшифровать» надпись на обороте фотографий и развернулась история, о которой я хочу поведать.
КОММУНИКАЦИОННЫЙ ПРОРЫВ
Как и для большинства выходцев из СССР, мое личное общение с идиш закончилось в 12 лет, когда из жизни ушло старшее поколение моих родных — носителей этого языка. Поэтому, как-то само собой пришла идея получения помощи на форуме «Еврейские корни», о котором шла речь в предыдущей статье.
Я выставил в теме «Помогу с переводом» оборотную сторону фотографий с надписями.
Вскоре получил перевод, с ремаркой, что задача была сложная, так как грамматика сильно хромает: «Вот если бы увидеть оборотную сторону и какое-то пояснение…может быть тогда текст зазвучал бы связнее…
Я тут же выставил в теме фотографии анфас и пояснения, совпадающие с вышеизложенной предисторией.
Фееричность (в течение нескольких часов после помещения фотографий и пояснений) комментариев и их информационность предлагаю читателю оценить воочию.
Привожу практически без купюр:
1-й комментарий:
Я верно понимаю, вы ищете сына Янкеля Факторовича в Палестине?
Возможно, я нашла этого сына. Во всяком случае, его история очень подходит под описанное Вами. Информация с одного из сайтов.
Миша Фактори
Михаил, сын Якова и Рахели (Белоцерковской), 1907 г.р. в Киеве, в религиозной семье, которая владела фабричкой по производству кожаной обуви и переехала в Киев из какой-то ближней деревни
с юных лет был сионист и вступил в Ашомер Ацаир, попал в тюрьму из-за сионистской деятельности и его в итоге в 1929м выслали, так он оказался в Израиле. Тут он женился и родил 4 детей. Убит сирийским солдатом в 1957м.
Вот фотография:
Он в центре. С родителями и старшими детьми.
2-й комментарий от другого посетителя сайта, через 1,5 часа после первого
(с приведением ссылок на источники и переводами):
Итак, Миша Фактори.
1. Страница, посвященная ему на сайте Управления национального страхования. (Это вроде Собеса, и среди прочего оно отвечает за помощь семьям погибших в результате террактов (не военнослужащих!! — поэтому на сайте Минобороны о Мише нет информации).
Погиб 16.06.1957
Похоронен в киббуце Кфар Гилади.
Проживал в рабочем поселке Пория (сейчас этот поселок разделился на два — Пория Илит и Пория-Неве-Овед)
В Палестине с 1929, работал «измерителем» (геодезистом?).
В середине 1930-х женился на Иегудит Гольдман, в 1936 переехал с ней в Кфар Гилади, там родились их дети Амнон, Элиноар, Ади и Рахель.
После Войны за Независимость короткое время был кадровым офицером, с 1949 — управляющий и главный инженер Службы водных источников.
В 1953 переехал с семьей в Порию.
В июне 1956 во время работ по поиску подходящего места для гидроизмерительной станции был застрелен сирийским снайпером.
2. Страница на сайте, посвященном памяти жертв террора.
(Это один из многочисленных «частных» сайтов такого рода). На этой странице справа есть фотографии гидроизмерительной станции, названной в память о Мише Фактори.
Место, рядом с которым расположена станция, называется Гешер-hа-Пкак («Пробковый мост»). — рядом с мостом Бнот Яааков, это большой и более известный мост.
3. В другом источнике следующая информация:
Вкратце, до осушения долины озера Хула там была плотина для сдерживания паводковых вод озера, и как раз в этом месте был водосброс («пробка»).
Тут же указано, как туда добираться: по шоссе 918 в направлении долины Хула. Если ехать от киббуца Гадот, то станция имени Миши Фактори находится с левой стороны непосредственно перед мостом.
4. В третьем источнике информации — фотографии этого моста и гидроизмерительной станции:
(станция на 4-й и 5-й фотографиях, на 6-й — мемориальная табличка).
5. Есть минимум два генеалогических древа на сайте MyHeritage.com, в которых присутствует запись о Мише Фактори.
6. А вот тут информация о сыне Миши, Амноне.
Это книга Дани Шалома «Как гром среди ясного неба. (Как были уничтожены арабские ВВС в Шестидневной войне)».
К сожалению, копия книжной страницы очень низкого качества, я даже не могу разобрать подпись под фотографией и не уверен, что на фото — именно Амнон.
Но вот текст в нижней половине страницы получше, там написано, что Амнон Фактори, сын Мищи Фактори, служил в 1950-х гг. в военно-транспортной авиации и сменил фамилию на еще более ивритскую — Арад. В 60-х был одним из первых пилотов истребителя «Мираж», в боях сбил 4.5 самолета противника (дробное число означает, что один из самолетов был сбит в паре с другим израильским летчиком, неясно, кто именно попал, так что обоим записали по «половинке»).
У Амнона двое сыновей, также служивших в боевой авиации, и его младший брат Ади тоже был военным летчиком (подробности не указаны).
7. Есть страница о Миша Фактори на Geni.com:
А менеджер его «профиля» на сайте, Ruth Helen Ribeaux, это жена его внука, т.е. Вашего четвероюродного брата, если я не ошибаюсь в расчетах
Таким образом, благодаря принципам и атмосфере сайта «Еврейские корни» фантастически быстро была получена такая обширная информация.
Пройдя по одной из выставленных ссылок я обнаружил раннюю фотографию Миши (Моше) Фактори (Факторовича), чья выписка записи из метрической книги о рождении в Киеве оказалась в моих находках из Центрального государственного исторического архива Киева (Цгиак).
Сомнений в идентичности лица молодого человека на групповой фотографии и представленной на последнем снимке не может быть.
Окончательный штрих! И «пазл» сложился»!
ДЕТЕКТИВ ПО СКОМОРОВСКИМ
ПРЕДИСТОРИЯ
Детское сознание редко воспринимает то, что настойчиво и многократно не повторяется близкими. Почему в моей хлебосольной семье, где отмечались многие (в том числе и еврейские) праздники, когда за большим столом собирались многочисленные родственники, очень мало говорили о далеких предках. Все, что отложилось от этих воспоминаний и перешло в мою взрослую жизнь — имя Айзик Скоморовский. Без какой-то привязки ко мне.
Финкельштейн, Факторович, Гершзон и Коляков — это первичные фамилии моих дедушек и бабушек. Но каким боком сюда фамилия Скоморовсий?
Более того, наших московских родственников, единственных носителей этой фамилии в моей родне, я в детстве и юности уверенно ассоциировал по женской родственной связи. Родная сестра моей бабушки, дескать, вышла замуж за Израиля Скоморовского. Вот и весь сказ.
Ох, уж это советское время, которое всеми способами, многие годы искореняло из сознания своих граждан личную идентичность.
Увы, наши родители, стараясь оградить детей от реальной опасности, исключили запретную тему национальных традиций (которая автоматически подразумевала родовую память) из воспитательного процесса.
«Иван, не помнящий родства» лучше всего подходил под идеологическую доктрину коммунистической морали. А методы покарания за отход от политики партии нашим дедам и родителям были хорошо известны.
О своем первом рукописном древе я писал ранее.
А какова же была судьба этого первого древа от Айзика Скоморовского?
Увы, тогда не было таких обыденных сегодня ксероксов. Два склеенных листа в формат А3 «гуляли по Союзу», потом были переданы в Москву непосредственным носителям фамилии, и впоследствии, были потеряны.
К счастью, через десяток лет, старшее поколение потомков Айзика успело эту часть древа восстановить и оставить своим потомкам.
Но тогда я не мог знать, что развитие этой линии в глубину веков произойдет почти через пол столетия. Намного позже, чем были найдены и прочерчены большие древа по моим другим родственным линиям.
Конечно же, этому способствовала огромная индивидуальная работа в архивах Киева и помощь собратьев исследователей, работающих в архивах других городов и стран. Плюс огромный интернет ресурс.
ХОЖДЕНИЕ ПО КРУГУ
В статье «Детективная генеалогия» я описал начальные этапы своих терзаний в архивах Киева.
Когда, через некоторое время, пришло осознание процесса архивного поиска, то стали появляться и первые находки.
Первая встретившаяся запись в киевском архиве ЦГИАК
| 1164/1/480
Киев |
16.08.1907 | брак | Залман Айзиков Скомаровский, и
Розалия Шепселева Ганипольская |
26
22 |
Остерск. мещан
Переяслов. мещ |
Этот брак присутствовал в описанном древе и возраст Залмана примерно совпадал.
Это значило, что Залман и, вероятно, его отец были мещанами Остра, Черниговской губернии.
После череды следующих находок, все сомнения о мещанской приписке отпали:
| ЦГИАК
1164/1/471 Киев |
19.02.1904 | Брак | Зусь Арье-Лейбов Скоморовский
и Соня Исаакова Блиндер |
24
16 |
Остер
Дочь киевск. 1 гильдии купца |
| ЦГИАК
1164/1/483 Киев |
14.19.1908 | Брак | Эля Мордков Скоморовский и
Соня Айзикова Скомаровская |
27
17 |
Триполье
Остер |
Соня — дочь от 2-го брака и внук Зусь, сын Арье-Лейба — старшего сына Айзика.
И в обоих случаях мещанская привязка к Остру.
Тогда я не принял во внимание различие (в одной букве) написания фамилий.
Становилось понятно, что основные поиски по Скомаровским следует перенести в Черниговский архив.
Но так как поиск шел не только по этому направлению, следовало попробовать найти какие-то другие источники информации, кроме метрических книг из ЦГИАК.
Спасибо исследователям. Мне подсказали архив ГАКО с его кладезями информации в виде Переписей населения 1897 и ревизий с посемейными списками.
Этот архив с его базой существенно продвинул меня по трем другим родовым ветвям (при том, что очень большой массив первоисточников до нашего времени не сохранился).
В одной из папок с переписными листами 1897 года я наткнулся на список домовладельцев Киевского уезда.
И в числе других, присутствовала запись о домовладельце местечка Бородянка: Скомаровский Арье-Лейба.
К сожалению, самих Переписных листов по Бородянке не сохранилось, но, зато в ЦГИАК сохранилась, конечно же, далеко не полная, но неплохая коллекция метрических книг по этому местечку.
И метрические книги по Бородянке дали обильный урожай находок.
| 1164/1/448
Бородянка |
22.05.1901 | брак | Янкель Мевша-Аронов Вортман и
Малка Арий-Лейбова Скомаровская |
21
21 |
Овруч, куп.сын
Остер |
|
| 1164/1/452
Бородянка |
05.06.1887 | рожд | Скомаровский Арье-Лейба
Голда-Рухель |
Остерск. мещан | Зельман | |
| 1164/1/452
Бородянка |
24.09.1897 | рожд | Скомаровский Арье-Лейб Айзиков
Гиндля-Рухля |
Остерск. мещан | Ита | |
| 1164/1/452
Бородянка |
01.07.1899 | рожд | Скомаровский Арье-Лейб Айзиков
Гинда-Рухля Беркова |
Остерск. мещан | Израиль | |
| 1164/1/452
Бородянка |
12.05.1903 | рожд | Янкель Мовша-Аронов Вортман
Малка Арье-Лейбова |
Овруч, купеч. внук | Иосиф | |
| 1164/1/450
Бородянка |
11.02.1904 | умер | Иосиф Янкелев Вортман | 9 мес. | Сын Овруч, купеч. внука | |
| 1164/1/452
Бородянка |
03.07.1904 | рожд | Скомаровский Арье-Лейб Айзиков
Гинда-Рухля Берко-Ицкова |
Остерск. мещан | Дувид | |
| 1164/1/452
Бородянка |
05.10.1904 | рожд | Мовша-Вольф Айзиков Скоморовский
Лея-Крейна Гершонова |
Остерск. мещан | Гершон | |
| 1164/1/452
Бородянка |
20.11.1904 | рожд | Янкель Мовша-Аронов Вортман
Малка Арье-Лейбова |
Овруч, купеч. внук | Зисель | |
| 1164/1/452
Бородянка |
15.12.1906 | рожд | Янкель Мовша-Аронов Вортман
Малка Арье-Лейбова |
Овруч, купеч. внук | Давид | |
| 1164/1/452
Бородянка |
16.06.1909 | рожд | Мовша-Вольф Айзиков Скоморовский
Лея-Крейна Гершонова |
Остерск. мещан | Эля |
Большинство находок здесь касались Арье-Лейба, старшего сына Айзика Скоморовского, и его дочери Малки. Все найденные документы по представителям семьи (за исключением Иосифа семьи Вортман) подтверждали данные по первому древу. Еще раз была подтверждена Остерская мещанская приписка.
Но оставалось множество вопросов по самому Айзику. Не было известно главное — его отчество.
Более того, мне, его потомку от первого брака, хотелось бы знать имя и девичью фамилию его первой жены. Семейная легенда гласила, что вторично Айзик женился на племяннице его первой жены.
Надежда была на сохранившиеся документы по Остру в Черниговском архиве (ГАЧО).
После обращения к фондам Черниговского архива становилось понятно, что по Остру сохранилось совсем немного еврейских метрических записей и других документов, из которых можно было почерпнуть какую-то информацию.
Но, кое-что конкретное было найдено.
| 679/10/3592
Чернигов |
28.02.1888 | рожд | Айзик Скомаровский и Лея | Остер, купец | Ривка | |
| 679/10/3592
Чернигов |
15.01.1892 | рожд | Айзик Мордухов Скомаровский и
Лея |
Остер, купец | Хасе | |
| 679/10/3592
Чернигов |
09.01.1901 | рожд | Айзик Мордухов Скомаровский и
Лея-Гитель |
Остер, мещанин | Беньямин |
Теперь прояснилось отчество Айзика — Мордухович! Имена детей от второго брака Айзика и имя его второй жены мало что добавляли в имеющееся древо
Но проявлялась очевидная перспектива глубинного поиска.
Сохранившаяся ревизия 1850 (ревизские сказки) по Остру показала, что мещан по фамилии Скомаровский там не было. Более того, более поздняя информация по Остру не показывала присутствия и развития фамилии, кроме как у Айзика Мордуховича.
Правда в 80-х годах в Остре проявился еще один Айзик Скоморовский, но с отчеством Аронович и припиской к Житомиру.
Тогда я не придал значение этому факту, приняв его за некое совпадение.
Указанный в документе возраст этого Айзика не увязывался с моими расчетами по возрасту моего предка. Плюс — отчество, отличие буквы в фамилии и приписка.
Сейчас, по прошествии времени, учитывая значительный прирост моих знаний по еврейской генеалогии, я поддал бы сомнению эту уверенность.
Во-первых, имя отца Айзика могло бы звучать как Мордко-Арон.
Во-вторых, расчеты о возрасте базировались на дате рождения старшего внук Айзика. И условно принятый мной минимальный отцовский возраст в 20 лет, как показало время и прочтение многочисленных метрических книг того времени, мог быть несколько меньше.
Несовпадение одной буквы следовало не принимать во внимание. Тем более, что после 1904 года потомки Айзика, перебравшиеся в Киев, были записаны как СкомОровские.
Да и с припиской, как бы сложно и накладно не было ее тогда менять, все не было так однозначно.
Чуть позже одна печальная запись заставила усомниться в отчестве Мордух-Арон.
| ЦГИАК
1164/1/435 Киев |
17.10.1894 | умер | Мордух-Меер Ария-Лейбов СкомОровский ( лимфосаркома!) | 5 | Остер |
Вероятно, что Арье-Лейб, старший сын Айзика, назвал своего сына в честь умершего деда.
К сожалению, правнук, именованный в честь прадеда, прожил совсем немного. А посмертный диагноз показывал, что злокачественные опухоли у детей случались и в те времена.
Найденные записи давали условную возможность по дальнейшему поиску.
- Фамилия: СкомАровский
Сохранившаяся в черниговском архиве ревизия 1850 года по Остерскому уезду дала отрицательный результат. Скомаровские в ней отсутствовали. Из этого следовало, что приписка к Остру появилась позже.
Откуда же прибыл в Остер Айзик (или его отец)?
Правый берег реки Десна, на левом берегу которой размещается Остер, тогда входил в границы Киевской губернии. Так может быть Скомаровские — выходцы из Радомышльского уезда Киевской губернии? И, может быть, фамилия в Киевской губернии звучала как-то иначе. Например — Комаровский!
Ревизия 1850 года по Радомышльскому уезду присутствовала в ГАКО.
И в ней была найдена удивительная запись:
280/2/1000, Радомышльский уезд, 1850
РОЖЕВ
Комаровский Мордух-Меер Айзиков — 13/29
Сура-Фейга — 30
Бенцион — 9
Там же присутствовала еще одна большая семья Комаровских.
Смущало отсутствие у Мордуха-Меера сына по имени Айзик.
Мои условные вычисления его возраста приводили к рождению в период с 1840 по 1850 годы.
Напрашивалось предположение, что Айзик в этой семье мог быть рожден после 1850. Что было весьма сомнительно.
К сожалению, ревизских сказок по Радомышльскому уезду 1858 не сохранилось.
Далее была проведена большая работа по метрическим книгам из ЦГИАК.
Комаровские выявлялись и в Бышеве, и в Макарове, и, позже, в Киеве. Как с припиской к Рожеву, так и с припиской к Бышеву и Макарову.
Смущало одно: имена известных мне потомков Айзика (кроме Мордух-Меера Айзикова) не совпадали с именами в этих находках. Это как-то нарушало еврейские традиции наречения.
Последние сомнения заставили меня обратиться к исследованию происхождения фамилии. Не было сомнений, что фамилия была связана с каким-то местечком Российской империи. Многие еврейские фамилии в конце 18-го — начале 19-го веков в России присваивались в созвучии с местечком исхода. Так больше всего, например, Бердичевских встречалось не в самом Бердичеве.
В Черниговской губернии таким местечком могли быть Комаричи Черниговской губернии. Но таким местечком могло быть и село Скоморошки, Житомирского уезда, Волынской губернии.
СкомОровские из Житомира мне встречались в Киевской губернии не реже чем Комаровские.
Так, может быть, все-таки Скомаровские из Остра были родственно связаны с житомирскими Скоморовскими?
К сожалению, для хорошего поиска по этим двум направлениям киевских архивов было недостаточно. Нужно было задействовать Черниговский и Житомирский архивы.
В связи с отсутствием возможностей личной большой работы в этих архивах, пришлось на время отказаться от этих поисков.
ПРОРЫВ
Сведения от исследователей по Черниговскому архиву, помогающих автору, оказались неутешительными. По Остру и уезду сохранилось очень мало документов, из которых можно было бы что-то добавить к уже известным фактам.
Подобная информация по Житомирскому архиву была многообещающая.
Во-первых, по Житомиру сохранилась хорошая коллекция метрических книг. Кроме этого, по Житомиру сохранились ревизские сказки по основным ревизиям 1958, 1850, 1834, 1816 и 1812 годов.
Кое-какие метрические записи и отдельные выписки по житомирским Скоморовским за разные годы мне время от времени присылались. Но какая-то связь с остерскими Скомаровскими по этим записям не просматривалась.
В последние годы начали происходить события, которые существенно помогли мне в дальнейшем развитии этого поиска.
Украина приняла закон, в полном соответствии с европейскими законодательными нормами, о доступе граждан к архивным документам и праве на бесплатное копирование своими средствами.
Энтузиасты, из числа инициативной группы исследователей, посягнула на устоявшиеся принципы работы украинских архивов — началось открытое копирование документов на смартфоны прямо в читальном зале. Вначале в архивах Киева. Затем — и в других архивах Украины.
Такие, откровенно нахальные (с точки зрения работников архива) действия были восприняты не просто «в штыки».
Не буду останавливаться на всех перипетиях этих баталий, которые и ныне продолжаются в судебных инстанциях Украины. Отмечу только, что благодаря одному несгибаемому борцу, его энтузиазму и личному огромному труду, еврейский мир (и не только) получил в свободный доступ огромный объем оцифрованных первоисточников. В том числе, и по Житомирскому архиву.
Я и мои родные с многих мест нашей планеты должны благодарить киевлянина Александра Краковского за полученный доступ к копиям манускриптов Житомирского архива.
А результат этого доступа будет виден ниже по тексту.
Вначале была найдена запись по ревизии 1858 года:
РС 1858, Житомир, купцы
Купец
- Скоморовский Хаим-Иось Арье-Лейбов — 51/59
Бейла-Двойра Йойнова -48
Гинда — 40, Ривка — 36, Рухля — 33, Лея — 30, Перля — 27
Сыновья:
1-й — Зайвель (Зейлик) — 24/32
Бина Шлиомова — 32
Лейзор-Моше — 0,5/ум. 1853, Гершко — 5, Этля-Сура — 0,25
2-й Зиндель — 22/30
Эстер-Малка Маркова — 28
3-й — Арья-Лейб — 17/25
Хая-Собля Гдалева — 20
Гинах -4, Этля-Сура — 0,25
4-й — Волько — 15/23
Хая-Фейга Тодрисова — 22
Зельман — 0,25
5-й —Лейви-Ицко — 12/20
Купец
- Скоморовский Зусь Арье-Лейбов — 48/56
Голда-Лея Янкелева — 56
Шифра — 34
Сыновья:
1-й –Иось — 33/41
Хая-Сура Гдалева — 41
Аврум-Бер — 9/17, Мордко-Дувид — 5/13, Эля — 3/11, Волько — 4, Малка — 22, Песя — 15
2-й — Мордко-Меер — 31/39
Брайна (думаю Броха) Айзикова — 38
Абрам-Бер — 14/22, Айзик — 10/18, Сруль-Янкель — 2/ум. 1851, Рейзя — 12, Ита — 9
3-й — Арья-Лейб — 15/23
Тема Лейбова — 22
Сруль-Дувид — 4
Купец
- Скоморовский Левий-Ицко Арье-Лейбов — 38/46
Сура-Рива Герцева — 45
Дочь: Лея — 11
Сын: Элио-Мордко — 15/23
Чарна Хаскелева — 22
Эстер-Сура — 1
(в ревизских сказках дробное значение возраста у мужчин расшифровывалось как: возраст по предыдущей ревизии/ возраст по настоящей ревизии)
Там же были найдены еще два больших клана купцов Скоморовских. Позже, исследование по более ранним ревизиям показало их родство.
Что было очень показательно: имена Арье-Лейб, Зусь и Мордко-Меер присутствовали и в том изначальном древе, четко повторяя традиционное наречение.
Да и появление имени Айзик (в честь деда по материнской линии) было показательно.
Не могу обойти одну странную находку в метрических книгах Житомира:
В метрической книге 1849 года Житомира о смерти:
Айзик, сын Мордко-Меера Скоморовского — 1 год
При том, что наш Айзик, сын Мордко-Меера Скоморовского, фигурирует и в основной ревизии 1850 (10 лет) и в основной ревизии 1858 (18 лет).
Остается предположить, что, так как остается невыясненным второе имя Айзиков (нашего и его умершего младшего брата), различие было по второму имени.
Исследование записей по ревизиям 1850, 1834, 1816 и 1812, а также исследование большого спектра метрических записей по Житомиру и киевской губернии, позволили построить обширнейшее ДРЕВО от житомирских купцов Скоморовских, которое дополнялось архивными находками не только по Житомиру, но и по Киеву, Черкассам, Екатеринославу и т.д.
В частности, интереснейшая находка по военной ревизии Черкасс 1875 года:
Житомирский мещ.
Скоморовский Абрам-Бер Мееров — 39
Сыновья: Алтер-Лузер — 9, Айзик-Ицко — 7, Зусь — 6
Дописка: Сын Янкель временно находится в Киеве при деде Меере Скоморовском!!!
Это поясняло то, что в метрических книгах по Житомиру после 1875 года практически отсутствуют какие-либо события о членах семьи Мордко-Меера.
Древо от Житомирских купцов Скоморовских представлено в Приложении 5
Остается приложить к этому древу, то древо от Айзика Скомаровского (Приложение 6), которое у меня было изначально (естественно дополненное архивными находками).
Не могу оставить без внимания негативную историю в роду Скоморовских.
При наличии огромного пласта добрых дел от потомков рода житомирских купцов Скоморовских, репутация фамилии оказалась (в одном случае), мягко говоря, «подмоченной».
