ЕВРЕЙСКАЯ СТАРИНА

В коллективном воображении история западноевропейского еврейства прочно связана если не с мировым господством, то уж точно с торговлей, ростовщичеством и банковским делом. На самом деле, в странах Ашкеназа лишь в этих трёх сферах допускается еврейское присутствие. О том, что законоучители талмуда с недоверием относились к профессии лавочников, связывая её с мошенничеством и обманом, пришлось забыть.

Милана Гиличенски

БУРЯ И НАТИСК МОШЕННИКОВ АШКЕНАЗА

Историческое эссе

Их было множество: сотни, тысячи? Они говорили на языке, понятном только им, но узнаваемом многими и нелюбимом всеми.

Закон? Они презирали его: закон не давал хлеба, не гарантировал постоянной крыши над головой, лишал права жить оседло и свободно передвигаться, лишал права работать, а значит и честно жить. Лишь торговать разрешалось — старым тряпьём, подержанной утварью, дешёвым скобяным товаром, мелкой галантереей. Главное, подальше от городов. На заработанные гроши накладывался такой оброк, что карман никогда не наполнялся.

Слово божие? Оно свято, но «словом» не насытишься.

Слово чести? Кто помнит о нём в мире, где обитателей домов на улицах вокруг синагог в одночасье сгоняют с насиженных мест и обрекают на бродяжничество? Это жестокий мир рэшоим (нечестивые, идиш), здесь не помнят чести.

В семнадцатом-восемнадцатом веках на германоязычной территории Европы девяносто процентов еврейского населения живёт за чертой бедности.

В коллективном воображении история западноевропейского еврейства прочно связана если не с мировым господством, то уж точно с торговлей, ростовщичеством и банковским делом. На самом деле, в странах Ашкеназа лишь в этих трёх сферах допускается еврейское присутствие. О том, что законоучители талмуда с недоверием относились к профессии лавочников, связывая её с мошенничеством и обманом, пришлось забыть (электронная еврейская энциклопедия, раздел «Ремёсла»)

Почему народ, свято чтущий напутствия своих мудрецов, вынужден пренебречь ими на территориях между Дунаем и Неккаром, Мозелем и Рейном, Одером и Эльбой?

Всякий добропорядочный родитель непременно задаст себе вопрос: чему учить сына? В еврейских семьях на германоязычных территориях добропорядочных отцов хватает, и сыновья рождаются, чему их учить?

Хорошо бы каком-либо ремеслу. В Талмуде сказано: «Тот, кто не учит сына ремеслу, учит его разбою» — (Кид 29а). Исстари в городах Земли обетованной и за её пределами иудеи занимались самыми разными промыслами — они были кузнецами, гончарами, стеклодувами, ткачами, красильщиками, медниками, ювелирами, шляпочниками, башмачниками, пекарями, переплётчиками. Иерусалим слыл городом мастеровых, второй храм иудеи отстроили сами, продемонстрировав миру великое мастерство каменного зодчества, металлоконструкций, резьбы по дереву, обжига глины, обработки золота и серебра.

«Семь лет продолжается голод, но в дом ремесленника он не заглядывает» — утверждали мудрецы Талмуда (Санх 29.а). В странах рассеяния — в южной Европе, Азии и северной Африке ремёсла практикуются в иудейской среде. В западной Европе они не допускаются как церковными законами, так и местными гильдиями, членами которых могут быть только христиане. Без членства в гильдии заниматься каким-либо промыслом воспрещается. В западной Европе уже через несколько веков еврейского присутствия почти не остаётся евреев-ремесленников.

Занятия ремёслами невозможны. Тогда почему бы не попробовать себя в сельскохозяйственных отраслях? О том, что ещё со второго тысячелетия до Новой эры древние иудеи занимались скотоводством и земледелием, хорошо известно. На Земле обетованной активно практиковались эти отрасли вплоть до 136 года, когда предводитель иудеев Бар Кохба потерпел поражение в антиримском восстании. С 136 года большинство иудеев покидают Землю обетованную и уходят в рассеяние. Во многих странах, где живут они впоследствии, заниматься сельским хозяйством не возбраняется. Но в западной Европе с восьмого века евреям не позволено ни владеть землёй, ни её обрабатывать. Земля священна, утверждают европейские иерархи, право обрабатывать и владеть ею остаётся исключительно христианской прерогативой.

Юриспруденция, военное дело, полиция, органы местной администрации, школы, университеты — вот институты, куда евреям в Ашкеназе до девятнадцатого века вход воспрещён.

Медицина? Пожалуй, да, но сугубо в частном порядке. Больницы, явление в европейском средневековье достаточно редкое, принадлежат церквам, евреи для кандидатов на пост тамошних врачей даже не рассматриваются.

Банковское дело, ростовщичество? А вот это да. Христиане, устремлённые, к высокому и светлому, не должны марать себе руки подобными гнусностями. Здесь иудеи пригодятся и коль окажутся успешными, будут поощрены.

Отдельные иудеи действительно успешны в этих сферах, но вопреки бытующему стереотипу, в раннее новое время это только маленький процент по отношению к общей группе еврейского населения. Значительная часть неспособна к деятельности в финансовом секторе. Среди европейских иудеев много раввинов и учёных-талмудистов, их высокая образованность позволяет преподавать в ешивах, но с выселением евреев из городов ешивы пустеют, большинство учителей остаются без работы. Безработица — бич еврейского населения в позднем средневековье и раннем новом времени. Однако резервная армия труда или излишние люди, как называл их Карл Маркс, появляются тут не в силу закона капиталистического накопления. Управления городов целенаправленно выживают евреев со своих территорий. Одним из путей к достижению их цели — лишение всяческих прав, в том числе права на труд.

К началу раннего Нового времени еврейское население живёт в Ашкеназе более десяти столетий. (ранним новым временем считается период истории после открытия Христофором Колумбом Америки в 1492-м году и началом французской революции в 1789-м году). Веком позже обнищавшие массы, изгнанные из городов и не принятые в сельской местности, становятся бродягами.

Вечереет. Метёт пурга. К воротам города подходит странник в потёртом кафтане, на голове — шляпа в виде жёлтого конуса (в 1215-м году решением 4-го латеранского собора— высшим органом католической власти— иудеев обязали носить опознавательные знаки. Решение это имело силу на протяжении всего Средневековья) Впереди— доверху груженная тележка. Мальчишки кидают ему вслед камни:

«Jud, mach Moser» (насмешливо-оскорбительное обращение к евреям на германоязычных территориях)

Стражники злорадно ухмыляются:

— С тебя талер* за проход, еврей. (пфениг 1/12 гутергроша, 1/288 талера)

— Почему так дорого? — удивляется странник.

Он знает, что еврею за вход в город надо платить, но денег у него всего пару грошей. Он ещё ничего не продал. Странник надеялся найти приют в этом городе, если не похлёбку, то хотя бы корку хлеба, крышу над головой и дырявый тюфяк. Тут неподалёку от общины есть ночлежка, где иудею разрешено останавливаться. На день-два, не больше. На три не пускают. Но за день-два можно многое успеть. Для еврея день-два — целая вечность. Кое-что продать, кое с кем познакомиться и поговорить о делах. И даже если дела его не особенно хороши — боже милостивый, разве же это дела? Смешно сказать! Врагам его такие дела! Но даже если совсем плохи его дела, почему не поговорить с умными людьми, не спросить совета, не оглядеться по сторонам? Почему не оглядеться по сторонам? Куда идти? Куда нести хлам, которым наполнена несчастная его тележка?

— У меня нет талера — робко отвечает странник.

— Тогда убирайся вон. — кричат сверху — И без талера не возвращайся.

Странник разворачивается и уходит под улюлюканье мальчишек. Сгорбленный силуэт едва виден в мышино-серой мути сумерек. И вот вскоре следы его запорошены снегом.

Ab ovo

От начала начал

Пути народов мира уникальны. История каждого народа с её бедами и горестями, с падениями и взлётами достойна того, чтобы над ней сочувственно размышляли потомки. У евреев в прошлом, как и у прочих народов, относительно спокойный период сменялся чередой бед, но в отличии от иных, они жили в рассеянии и закон часто был не на их стороне. В восприятии тех, среди кого евреи жили, они оставались чужаками-пришельцами, в христианском мире ещё и христопродавцами. Их считали носителями непонятного мировоззрения, странных идей, сомнительной морали. Столь маловыгодное стечение обстоятельств не могло обеспечить длительного спокойствия на Judenstrassen, вдоль Рейна и Мозеля и прочих больших и малых рек Окцидента.

По официальным данным евреи живут в Германии 1700 лет. Первое официальное упоминание о еврейских поселениях имеет место в датированном 321 годом декрете римского императора Константина. В нём оговаривается право иудеев Колонии Агриппины (Кёльна) быть избранными в городской совет. Наиболее крупные общины возникают тут во времена правления короля франков, Карла Великого (768-814), благоволившего к иудеям.

Новоприбывший контингент отличается грамотностью. Чтобы понять, как случилось, что всё еврейское население в раннем средневековье умеет читать, а многие и писать, следует заглянуть глубже.

В 65 году новой эры, в десятилетие до падения Иерусалима, синедрионом правит мудрец и законоучитель Симон бен Шатах. В Талмуде годы его правления описаны как время процветания Иудеи:

«В его времена дождей выпадало так много, что пшеничные зёрна были величиной с почку, ячменные — с оливковую косточку, а чечевица — с золотой денарий».

Именно Симон бен Шатах ввёл обязательное обучение грамоте в школах для мальчиков (ешивах). Со временем к обучению чтению и письму прибавилось обучение закону, священному писанию, кое-где каллиграфии, арифметике, арабскому языку. За несколько веков образованность становится абсолютной нормой в еврейской среде. Этот факт в значительной мере определяет пути и судьбы евреев диаспоры.

Население, умеющее читать и писать, оседает в городах, где особенно востребована грамотность. К тому же, в самом начале всё еще можно заниматься ремёслами. Второе важное обстоятельство, объясняющее расселение евреев в полисах — средоточие вокруг еврейских общин.

Период правления великого Карла и последующие несколько веков становится иудейской весной на германоязычных территориях. Жизнь общин протекает мирно: пекут хлеб, обжигают глину, шьют башмаки, ткут полотна, торгуют, учатся, молятся. Евреи с христианами живут мирно почти что три века. Иногда случаются диспуты, где представители каждой концессии отстаивают свои религиозные убеждения, но беседуют оппоненты в тоне уважительном и лояльном.

Почти что три века мирного сосуществования!

Раннее средневековье в Европе Ашкеназа — это время раданитов — иудейских купцов, обеспечивающих торговлю между Европой и Азией по великому шёлковому пути. Сегодня уже опровергнута точка зрения, что изучение торговых линий в этих направлениях инициировано крестоносцами. В своём трактате «Книга путей и стран» (IX век нашей эры) арабский географ ибн Хордадбех описывает торговые маршруты купцов-иудеев, начинающиеся у берегов Роны и заканчивающиеся в Китае. Этих купцов географ называет «раданиты» (знающие путь, перс.) В торговле на столь протяжённом расстоянии как раз востребованы грамотность, знание наук и языков (с диаспорой пришли в Ашкеназ евреи, владеющие арабским и персидским, латынью и греческим). Немаловажно для удачного продвижения наличие на протяжении путей еврейских общин, где можно остановиться, отдохнуть, получить дельный совет. Неподалёку от общин раданиты основывают торговые представительства, которыми могут воспользоваться последующие экспедиции.

Раннее средневековье — время дипломатов. К евреям обращаются с просьбами о дипломатических миссиях правители европейских держав. И тут помогает знание языков и грамотность. Первым пользуется услугами иудеев Карл Великий — он посылает своего советника Ицхака с дипломатической миссией к легендарному калифу Харун ар Рашиду, ознаменовавшего начало золотого века ислама. Этот правитель станет центральной фигурой «Тысячи и одной ночи».

Впоследствии Карл не раз обращается к евреям с политическими и торговыми поручениями.

Раннее средневековье — время еврейских путешественников. Наиболее знамениты Вениамин Туделський, уроженец городка Туделла под Наваррой, за тридцать лет он обошёл и описал весь известный к тому времени мир. Житель Ашкеназа Петахия Регенсбургский, совершил сухопутное паломничество на святую землю. Путь его лежал через Польшу, Русь, Крым, Мидию, Армению и Сирию. Наиболее интересные эпизоды странствия Петтахия впоследствии записал.

А ещё раннее средневековье Ашкеназа — это время великих еврейских мудрецов. В разное время в общинах на берегах Рейна проповедуют знаменитый Рабби Колонимус, рабби Гершон, называемый светочем диаспоры, Рабби Иегуда Хасид, сын и ученик не менее известного отпрыска Колонимусов, раби Иммануэля Колонимуса.

Про Иегуду говорили:

«Жил бы он в эпоху мудрецов Талмуда, был бы одним из них, в эпоху пророков — был бы одним из них, в эпоху мудрецов Мишны— был бы одним из них. Как свет был этот человек».

Перу учёного принадлежит «Сэфер ахасидим» — «Книга благочестивых». Это собрание мудрых мыслей, дающих опору верующему иудею на пути к абсолютной святости и безгрешию. «Сэфер ахасидим» стала важнейшим духовным источником для иудеев германоязычных земель.

Возвращаясь к главной идее очерка — истории мошенников Ашкеназа, хочется огласить одну из мыслей рабби Иегуды Хасида из «Сэфер ахасидим»: «Ценнейшая милостыня — та, что дана оплатой за честный труд».

История евреев с момента возникновения первых общин в правлении Карла до первого крестового похода не изобилует фактами, указывающими на отклонение народа Книги от высокого духовного пути.

Что произошло за семь-восемь веков? Как случилось, что на германских дорогах в раннее Новое время активно орудуют еврейские банды? Какие силы вынудили иудеев пренебречь священным законом, советами мудрецов и пойти стезёй неправедной и опасной? Вне фактов истории ответ на этот вопрос невозможен. Упустив из внимания события от первого крестового похода до окончания семилетней войны не понять пути германоязычного еврейства.

Со второго февраля 962 года, дня коронования Оттона первого в императоры и до создания в 1806 году Рейнского союза под руководством Наполеона, немецкоязычная территория Европы представляет собой конгломерат мелких княжеств и графств в составе Священной Римской империи германской нации. Абсолютное число административно-территориальных единиц меняется. Существование их напоминает броуновские частицы, непрерывно и хаотично движущиеся. В такой единице князь или граф правит бал и от его настроений — удачи на охоте, взгляда прекрасной дамы, мягкости жаркого и крепости медового пива —зависит судьба подданных. Иудеи востребованы, покуда могут ссудить денег и дать толковый совет, но состояние броуновской частицы нестабильно, движение её зависит от перемещения молекул извне. Прихоти верхов или настроение толпы в одночасье меняют направление движения.

В одиннадцатом веке растёт религиозная нетерпимость со стороны христианского населения — частично под влиянием местных священнослужителей, частично из-за снижения уровня толерантности к носителям чуждых идей. Падает значимость еврейских купцов — местные купцы постепенно вытесняют иноверцев. В Германии укрепляется сила и значение местных полисов, оттуда время от времени производится давление на императора с требованиями выселения евреев из городов. В 1099м году на волне антииудейских настроений собирается первый крестовый поход. Благородной целью его объявлена защита христиан Малой Азии, очищение Иерусалима от неверных и освобождение христианских святынь.

Чем благороднее цель, тем крепче ярость. Достаточно быстро достигает она точки кипения. Зачем идти так далеко — на святую землю? Неверные совсем рядом, на улицах вокруг еврейских общин. И вот под эгидой благородной цели, с клокотанием в душе, с мстительными паролями на устах, попираются одна за другой все этические нормы и ценности, главная из которых — заповедь «не убей».

Толпы пьяной солдатни, подмастерье, городская беднота опережают выход рыцарей, затем и оные присоединяются к скопищам плебса: все вместе громят еврейские улицы больших немецких городов. По разным данным в результате погромов в 1099м году погибло до 20 тысяч евреев.

Легко можно представить себе масштабы разрушений на Judenstrassen.

В тринадцатом веке на площадях больших городов Ашкеназа строят соборы. Один из самых нарядных — собор в Бамберге. Тут вокруг епископского портала, называемого также княжеским, создаётся интересная композиция в камне: сверху картина страшного суда, ниже изображения древних пророков Израиля. На плечах пророков стоят христианские апостолы, ниже — справа и слева — изображения двух юных дев в лёгких туниках. Обе они легки и изящны. Одна — с короной на голове, стоит гордо и прямо, вид у неё торжествующий и независимый, это аллегория церкви — Экклесия. Другая склонила голову влево, левая нога согнута в колене, туловище согбенно, глаза перевязаны. Это аллегория Синагоги. Такая же пара фигур появляется на портале страсбургского собора.

И в Бамберге, и в Страсбурге мастера каменного зодчества подчёркивают слепоту веры Моисеевой, шаткость её основ, удрученность её носителей. Для тех, кто пришёл в храм на молитву, совершенно очевидны несостоятельность фигуры с перевязанными глазами.

В тринадцатом веке в больших городах на башнях соборов впервые появляются механические часы. Европейцы учатся следить за временем. Время — великое сокровище, подаренное нам небесами. Заповедь «Не убивай» означает также «не кради времени, отмеренного другому». Времени жить, времени любить, времени познавать мир. Время свято. Никто не имеет права отнять его насильно, даже с целью «очищения от неверных». Однако это не очевидно. Люди не склонны предавать предметам дополнительные смыслы. Смысл повязки на глазах очевиден — глаза под повязкой неспособны видеть свет. Часы показывают время, только и всего.

Получается, что народ с именем Всевышнего на устах, вооружается и идёт нарушать его заповедь. Атакуют людей невооружённых и неспособных противостоять толпе. Насилуют женщин. Крадут детей, чтобы насильно обратить их в христианство.

«Как сильно надо верить во что-нибудь, чтобы ради этого убивать!» удивляемся мы сегодня вслед за Олдосом Хаксли.

Море крови пролито с именем Всевышнего и с истинной верою в душе, и это в годы, когда христианству уже более тысячи лет!

Есть у веры однокоренные слова — недоверие, суеверие. За ними стоят чувства, древние как сам человек. Примерно так же стара нетерпимость— антитеза терпения. Как угодно можно назвать обитель древних чувств — вещью в себе, волей, подсознанием — факт не изменится, поступки людские руководятся из этих глубин. Светлые вершины, где обитают вера и терпение, иногда перенимают инициативу, но надолго ли?

Нельзя забывать, однако, что рядом с душевными посулами существует банальный расчёт. Кто стал бенефициаром кровавых событий, предшествующих первому крестовому походу? Городское управление? Ни в коей мере! В X-XIII-м веках местные автократы нуждаются в налогах, выплачиваемых общинами, евреи платят городскому управлению как традиционный налог, так и церковный, который идёт не на христианские церкви, как идёт он от христиан, а опять-таки на нужды местных автократов. Потому в этот исторический отрезок времени часто повторяется сценарий, в котором местное управление берёт евреев под защиту. Только мало пользы от этих стараний.

Особого профита в меркантильном смысле слова не имеет и церковь. Истинными бенефициарами являются те, кто задолжал еврейским ростовщикам. По бытующим законам долг ликвидируется с гибелью дающих деньги в рост — нет ростовщика, нет долга.

В 1298-м году обедневший рыцарь Ринтфляйш обвиняет евреев в осквернении хостий (евхаристический хлеб в католицизме). Идея потрясает своей оригинальностью. C апреля по октябрь на протяжении 350 километров от вестфальского Раттингена до вюртембергского Хайльброна усердно громят еврейские общины. Погибает 5000 человек. Впоследствии выясняется, что Ринтфляйш задолжал огромную сумму еврейским ростовщикам, с коими и расправился в первую очередь. За учинённую смуту он приговорён к повешению. Столь строгое наказание, хотя и не способно вернуть жертвам украденное время жизни, должно стать предупреждением для других. Но вот станет ли? Впоследствии каждому крестовому походу предшествовали погромы на Judenstrassen.

В четырнадцатом веке мстят за эпидемии чумы, которая, как объясняют погромщики, есть плод старания иудеев, заразивших колодцы. Уничтожено 350 общин.

Многочисленные погромы в связи с кровавым наветом сотрясают города Германии в разные периоды средневековья, начиная с 1147-го года, когда в реке неподалёку от города Варцбург находят труп христианского ребёнка.

Виновником объявляют еврейскую общину Варцбурга, использовавшую якобы кровь утопленника в ритуальных целях. За обвинением следуют массовые погромы не только в Варцбурге, но и в общинах всех близлежащих городов, самый разрушительный — в середине праздника Пейсах. Погромы с кровопролитием и выселением евреев из городов, основаны на одном и том же мифе о кровавом навете, повторяются каждые 20-30 лет. В 1221-м году — Эрфурт, в 1235-м году — Фульда, в 1267-м году — Пфорцгейм, и затем один за другим в Зилцахе, Визенберге (Эльзас), в Майнце, в Мюнхене и в Бахарахе. Самый кровавый из кровонаветных погромов случается в Праге, в 1389м году, здесь вследствие нападения на общину погибает несколько тысяч человек. (Онлайн -энциклопедия иудаизма на Толдот.ру)

Беда и слабость человечества — неспособность или нежелание отделить миф от правды. По Аристотелю, как не видим мы собственных глаз, так и не осознаём собственных мифов. Но мифы живут в каждом из нас и способны материализоваться. Не только в мыслях и страхах, они материализуются в поступках. История знает множество случаев, когда за вознесёнными для удара пращой и мечом стоит миф.

В монографии Кристофа Кюна, посвящённой еврейским правонарушителям раннего нового времени «Jüdische Delinquenten in der Frühen Neuzeit: Lebensumstände delinquenter Juden in Aschkenas und die Reaktionen der jüdischen Gemeinden sowie der christlichen Obrigkeit» историк пишет:

«Для евреев немецкоговорящей территории Европы переход от позднего средневековья к раннему новому времени был периодом, когда их существованию постоянно грозила опасность С 1350 по 1520й годы их изгоняли сначала из вольных имперских, затем из прочих менее значительных городов Рейха. При этом уже в меньшей мере за счёт неконтролируемых погромов, а главным образом в связи с мерами, предпринимаемыми местными властями».

В позднем средневековье способ избавления от еврейского населения городов бескровен и прост: жителей Judenstrassen обкладывают небывалой высоты налогами. Кто не в состоянии их выплатить, обязан покинуть город. Компенсация за оставленную недвижимость не выплачивается.

Ниже упомянуты стандарты налогообложения еврейских граждан, бытующие с середины тринадцатого до конца восемнадцатого веков:

— Zehnten, общеизвестная десятина: традиционно выплачивается как иудеями, так и христианами на церковь; выше упоминалось, что иудейская десятина уходит не в церковь, а местным правителям,

— Verbrauchersteuer, налог с потребления выплачивают иудеи и христиане.

Все нижеупомянутые налоги вменяются в обязанность исключительно иудеям:

— Opferpfennig, введен c 1342го года, его выплачивает каждый иудей старше 12 лет при наличии состояния мин в 20 гульденов.

— Die Judenkrönungssteuer, называемый ещё третьим пфеннингом, выплачивается иудеями преимущественно в Пруссии.

— Das Sesselgeld выплачивается иудеями за мнимую «защиту проживания в городе», размеры устанавливаются на местах. Выплачивается налог заранее, защита, однако, часто не срабатывает и жителей города, несмотря на осуществлённые выплаты_, перемещают.

— Abzugsgeld. Выплачивается иудеями при перемене места жительства, даже вынужденной.

— Das Grabgeld — с иудеев в обязательном порядке взымаются деньги за предание земле.

— Das Heirats — und Geburtsgeld — выплачивается иудеями при женитьбе и рождении детей, с каждым последующим ребёнком налог повышается.

— Das Übernachtungsgeld — платят только иудеи за приём на постой приезжих единоверцев.

— Leibzoll — евреи, разъезжающие с товаром, а для большинства это единственно возможный бизнес, помимо более высокой, чем у христиан таможенной платы обязаны выплатить и эту сумму, она гарантирует свободное передвижение по конкретной территории.

— Würfelzoll — эта выплата взимается исключительно с иудеев и представляющей собой своего рода «чаевые» для таможенников.

— Judenporzellan — под этим понятием имеется ввиду специальный сбор средств с иудеев в Пруссии Фридриха Великого. Взымается за получение охранной грамоты, без которой жизнь в городе невозможна, приобретение недвижимости или получении каких-либо особых привилегий. Распоряжение оглашено кабинетом Фридриха 21 марта 1769 года. Суть сбора — обязательная закупка на сумму 500 талеров фарфоровых изделий в королевской мануфактуре. Для большинства иудеев, проживающих в городах Пруссии, сумма неподъёмная.

Леон Поляков пишет:

«Евреи вынуждены платить за каждый шаг и каждое действие повседневной жизни. Они платят за приход и уход, за покупку и продажу, за право жить в общине и молиться, за заключение брака, за новорожденных и покойников. Без денег еврейское сообщество обречено на исчезновение»

В шестнадцатом веке пробивает себе дорогу реформация. Много крови оставляет она за собой в стремлении к господству, много жизней уносит с потоком сверженных ценностей, много судеб кромсает и рушит, меняя старое мировоззрение на новое. Пассионарный автор её, гений и безумец Мартин Лютер, пытается поначалу привлечь иудеев на свою сторону. Он надеется убедить их в справедливости евангелисткой доктрины, и убедить в конечном счёте принять христианство. Это было бы великой победой амбициозного теолога. В памфлете «Иисус Христос, рождённый евреем» (1523) он пишет, обращаясь к единоверцам:

«Советую, прошу каждого поступать с иудеями по доброте и обучать их Евангелию. В таком случае мы можем надеяться. Что они придут к нам. Если мы употребляем грубую силу и поносим их, обвиняем в использовании христианской крови и в каком ещё вздоре, поступаем с ними как с собаками, чего доброго, можем мы от них ждать? Как можем мы ждать от них исправления, когда мы запрещаем им трудиться среди нас, вынуждаем их заниматься ростовщичеством? Если мы хотим им помочь, необходимо относиться к ним не по папистскому закону, а по правилам христианского милосердия. Мы должны по-дружески их принимать, позволить им жить и работать вместе с нами, и тогда они сердцем будут с нами, а ежели и останется кто из них при своём упорстве, что плохого в том? И у нас не каждый — добрый христианин».

Немецкие иудеи вдохновляются поначалу речами Лютера, но постепенно им открывается смысл, стоящий за тирадами «самого большого и самого немецкого» (Г. Гейне) человека Германии. Лютер ожидает от них массового крещения. Он хочет убедить иудеев в том, что Мессия в лице Иисуса уже явился и ждать больше некого. Он хочет это для того, чтобы помочь им сделать правильный выбор. Он хочет убедить единоверцев своих — христиан в мощи и справедливости своего учения и уязвимости «папистского». Он хочет одержать победу над этим жестоколобым племенем, победу, которая войдёт в историю.

О том, что евреи Ашкеназа не приняли доктрины Лютера и в большинстве своём остались при вере отцов, говорит другой памфлет основателя Реформации «О евреях и их лжи» (1543). В этом тексте Лютером озвучиваются семь советов-рекомендаций по обращению с евреями:

1. Поджечь их синагоги и школы, а что не сгорит, сравнять с землёй, чтобы ни камня, ни пепла не осталось. Это следует делать во славу Господа нашего, и христианства, коль мы и есть христиане
2. Разорить и разрушить их дома, тогда негде будет им укрыться они будут изгнаны из домов, как изгнаны из школ. Пусть поживут на чердаке или в хлеву, как цыгане, тогда узнают они, что не хозяева они на нашей земле
3. Схватить всех их книжников и талмудистов, пусть в темницах себе лгут, проклинают и богохульствуют
4. Запретить их раввинам под страхом смерти учить народ
5. Полностью лишить их охраны и выделения им улиц
6. Запретить ростовщичество и отнять наличность из серебра и золота, пусть это станет предупреждением
7. Дать каждому молодому еврею и еврейке в руки цеп, топор, лопату, прялку, веретено и заставить их в поте лица добывать свой хлеб.

Позвольте напомнить Вам, Герр Лютер, что евреи не добровольно отложили в сторону цеп, топор, прялку и веретено — виной тому запрет на ремёсла, оглашённый печально-известным Иннокентием третьим, отцом и идейным вдохновителем инквизиции. Сей муж повелевает на четвёртом латеранском соборе в 1215 году запретить евреям практиковать ремёсла и торговать с христианами. Помимо этого, решениями органа предписывается ношение опознавательных знаков и/или головных уборов, без которых иудей не может уже появляться за пределами Judenstrassen.

В середине четырнадцатого века, после эпидемий чумы, города Ашкеназа один за другим издают хартии, ограничивающие время проживания евреев на своей территории. Таким образом, выселение жителей Judenstrassen становится вполне законной практикой. Если выселение в силу беспорядков станет необходимым раньше срока, оговорено дополнительное условие, узаконивающее прерывание хартии.

«На всём протяжении пятнадцатого века изгнания происходят постоянно. Вот перечень наиболее заметных: 1420 г. — Австрия, 1424 — Фрайбург и Цюрих «из-за занятий ростовщичеством», 1426 — Кёльн — «Во славу господа и пресвятой девы», 1439 — Аугсбург, 1435 — Вюрцбург, 1454 — Бреслау. Этот список к концу столетия увеличивается как снежный ком, можно продолжить до бесконечности» (Л. Поляков)

К концу шестнадцатого века 90% иудейского населения Ашкеназа проживает вне территории городов. Для большинства изгнанных и перемещённых уход из города означает потерю средств к существованию и полный социальный крах.

В городах остаются дома с имуществом — вывезти его чаще всего не представляется возможным, времени на уход даётся в обрез и денег на вывоз недостаточно.

В сёлах, где принимают всего по нескольку семей и селят по возможности далеко друг от друга, нет работ, а значит и средств к существованию — землю нельзя обрабатывать, землёй нельзя владеть, животноводством запрещено заниматься, ремёсла нельзя практиковать. Остаётся мелкая торговля, разнос, ростовщичество, будь оно неладно. Однако без этой маленькой прибавки к незначительным доходам с торговли невозможно прокормить семью.

Вдали от общин нет возможности обучать детей в ешивах, соблюдать в полной мере религиозные ритуалы и традиции. Грамотность иудейского населения к началу нового времени снижается, встречаются случаи полной безграмотности, незнакомой иудеям с начала первого тысячелетия.

В городах остаётся небольшой процент особо состоятельных негоциантов — обладателей охранных грамот. Этот процент может изменяться в зависимости от прихоти местных властей, но он не повысит общей планки благополучия иудейского населения, позднее средневековье Ашкеназа останется в истории временем изгнания из городов и обнищания немецкого еврейства. Между тридцати— и семилетними войнами (1648— 1763 годы) общины выглядят весьма плачевно. Девяносто процентов даже не достигает общепринятой черты бедности. (Кристоф Кюн «Jüdische Delinquenten in der Frühen Neuzeit»)

В пору средневековья еврейские общины ведут всё более обособленный образ жизни. Стараются предупреждать конфронтации с христианскими согражданами. Носят незаметные тёмные одежды, избегают украшений. Женщины и мужчины покрывают головы. Стремятся жить праведно, соблюдают все заповеди и предписания, полагая, что невзгоды ниспосланы за грехи, и трепетно ожидая Мессию. Случается, что в переписке иудеев или в беседе христианские соседи и их ценности упоминаются в негативном контексте, если факты эти обнаруживаются, хулителей жестоко наказывают. Критика же еврейских ценностей считается нормой в христианской среде.

Недружественное окружение выискивает всё новые поводы упрекнуть вероломных.

Так, евреев обвиняют в фальшивомонетчестве и подделке векселей, поводом для таких предположений является ломбард, предприятие, появляющееся в еврейской среде, более распространённое в раннее Новое время. Однако преступление такого рода редко или почти никогда не совершается евреями, для этого нет у них ни интереса, ни навыков, ни технических условий. Зато фальшивомонетчество и подделку документов активно практикует местная аристократия и сами изготовители монет, недаром злодеяния такого рода называют «княжеским промыслом».

Евреев обвиняют в волшебстве. Полагают, что нация, породившая столько врачей, обладает магическими силами.

При обвинении такого рода одного из членов общины, наказывают всю общину. Авторитетный глас доминиканца и инквизитора Генриха Крамера поддерживает народ в их подозрениях в связи с иудейской магией.

В 1486 году Крамер издаёт свой труд «Молот ведьм» — „Malleus maleficarum“, ставший библией инквизиции. На страницах опуса описаны деяния ведьм, магов, колдунов и прочей нечисти. В кратчайшее время пособие приобретает грандиозную популярность и издаётся в количестве 30000 экземпляров. Не обходится в таком источнике знаний без ссылок на деяния иудеев. Один из сих «трогательных» текстов повествует о горькой судьбе молодой девушки, превращённой злым иудеем в кобылку.

Вернёмся в тринадцатый век. Синагога с перевязанными глазами — не единственная аллегория, используемая зодчими для украшения соборов и церквей. В этом веке более популярным символом становится каменное изображение свиноматки, окружённой иудеями, сосущими её молоко, лижущими зад и пожирающими кал. Стены многочисленных храмов на территории Ашкеназа «украшает» сей символ, вдохновляя верующих на противостояние. Символ работает даже тогда, когда забыта фигура девы с перевязанными глазами. Каменная „Judensau“ поднимает, инициирует, объединяет, претворяет в жизнь, обрекает на смерть.

Еврейские скитальцы

Плохи дороги Германии в первой половине восемнадцатого века. Где поросли они высокой травой, где разбиты в дребезги, где закиданы булыжником, завалены буреломом. Передвигаться по ним мучительно до невозможности, но и на месте невозможно стоять. Евреи-бродяги поставлены перед выбором из двух невозможностей— стоять на месте или идти дальше. Они идут. Еврея кормят ноги. Лишь у своих можно надеяться на кусок хлеба. До своих нужно дойти.

Изгнание еврейского населения из городов к началу нового времени становится обычной практикой, а на дорогах, соединяющих княжества и графства, обычной картиной становится группа странствующих иудеев, не нашедших где-либо прибежища. Иногда эти группы насчитывают до 50-100 человек. (J. Gugenheim „Judische Armut in dem Mitteleuropa in der frühen neuen Zeit“) Передвижение возможно только по Judenwege — сети путей сообщения, на которых ещё терпят еврейских вагабундов, на других дорогах появляться запрещено.

У особо удачливых есть телега. На ней везут немощных стариков, больных, беременных. Следом бегут чумазые ребятишки, за ними плетутся мужчины в заношенных кафтанах, скорее в лохмотьях, чем в кафтанах.

Они устали — целый день на ногах. Голод и жажда одолевают бродяг, но есть нечего и не на что, талер, который имеется у них один на всех, служит гарантом для входа в город. Там возле синагоги возможен приют, там есть комнаты, которые на два-три дня сдаются нищим, там есть кошерная еда, есть тюфяк с подушкой, на который впервые за много дней можно преклонить голову. Но впустят ли их? Это большой вопрос. В раннее новое время города неохотно распахивают ворота бродягам. И не приветствуют общины в попытках развить деятельность в пользу обнищавших собратьев.

Тем не менее еврейское сообщество любым путём пытается поддерживать бедняков. К концу позднего Средневековья организация помощи осложняется теми обстоятельством, что многие иудеи рассеяны вдали от городов, общины ослаблены. Время от времени, когда возврат в города становится возможным, укрепляется сеть помощи беднейшему населению.

Тех, кто существует ниже порога бедности, можно разделить на две группы: живущие оседло и бродяги. Последние лишены напрочь какого-либо шанса подняться по социально лестнице, их не допускают ни к каким видам работ, не позволяют где-либо обосноваться, раз и навсегда лишают возможности получить право на прописку. Они вынуждены жить бродягами, таковыми останутся и их дети, коль выживут в условиях постоянных лишений и отсутствия крыши над головой.

Но общины, как только они сколько ни будь крепнут, не дают погибнуть собратьям. Средства для помощи собираются в общинные Zedacka-Büchse (Цдака или справедливость, благотворительность является одной из 613 заповедей в иудаизме, проявляется в сборе средств в пользу бедных. Давая цдаку вы становитесь посредником между богом и нищим.)

С ростом числа нищих содержимого боксов становится недостаточно. Тогда в сельской местности и в небольших городах, где проживают иудеи, общины основывают систему, называемую Plettenwesen. Под этим понятием имеется ввиду институт по обеспечению бедных и больных. В небольших городах и сёлах бродяги-единоверцы могут быть приняты на постой. Все группы бродяг получают Plette — письменное распределение по квартирам, где можно ночевать и есть в домах оседлых евреев. Срок постоя ограничен тремя днями. После небольшой передышки опять дорога. Кое где на средства общин вдоль Judenwegen организованны суповые кухни. Впоследствии вне городов, а кое-где и в городах, возле общин на Judenstrasse, на средства общин организуются Bettlerherberge — еврейские ночлежки, где можно принять уже больше нищего люда. Помогать единоверцам — мицва, большинство относительно «благополучных» членов общин охотно принимает участие в проектах помощи. Она осуществляется только за счёт общин, княжества и графства нигде и никогда — ни в позднем средневековье, ни в раннее новое время не поддерживает бедных иудеев.

До поры до времени мер, предусмотренных общинами, достаточно, но после тридцатилетней войны население Ашкеназа беднеет. В первую очередь страдают те, чья мошна и до страшных событий не отличалась тугостью. И среди христиан, и среди иудеев нищих становится значительно больше. Частично в Ашкеназ перебираются иудеи, бегущие от кровавых погромов Богдана Хмельницкого и его лихих казаков. Еврейское население священной римской империи поднимается с десяти до пятнадцати тысяч. В это время отдельные города, в частности, Франкфурт, издают закон, запрещающим иудейским нищим пересекать черту города. Помогать еврейским бродягам, давать им милостыню, организовывать их приют и пропитание отныне запрещается. За акции подобного рода предусмотрен высокий штраф и арест. Многочисленные группы бродяг и бедняков вынуждены самостоятельно искать способы выживания.

Скитальцы и мошенники. Зыбкость грани

Реплика «Не всё так однозначно» стала в годы последней войны почти афоризмом. Душок «неоднозначности» вызывает праведный гнев у людей, способных понять, что две вещи всегда однозначны — жизнь и смерть. Первое стоит на пороге начала, второе — на пороге конца. Начало и конец всегда однозначны. Насильственное лишение жизни тысяч людей, всегда однозначно преступно и никаким оправданиям не подлежит.

И всё же, неоднозначности есть место в нашем мире. Историк Яков Гугенхайм приходит к убеждению, что

«Появление мошенников в среде евреев-бродяг не столь однозначно подлежит осуждению, ибо часть из них становится таковыми в силу отсутствия права проживания на одном месте, другая часть превращается в вагабундов, а со временем и криминализируется, из-за отсутствия заработка».

На дорогах Ашкеназа раннего нового времени бродят не только группы обнищавших иудеев, тут ещё много другого еврейского люда. Школяры блуждают в поисках места обучения. «Евреи на все случаи» бродят от одного отдалённого хутора, где живут еврейские семьи, до другого, оказывая разного рода услуги. «Евреи на все случаи» работают резниками, моэлями (те, кто вправе производить акт бритмилы, то есть обрезания младенцев), хазанами (канторами), шамашами (служки в синагогах), они учат детей священному писанию, инспектируют мясо, отвечают на простые и сложные вопросы, мирят. В пору, когда еврейские семьи живут рассеяно, в стороне от общин, услуги такого рода пользуются спросом, необходимо лишь пройти школу у раввина. И необходимо знать, куда идти. Еврея ноги кормят.

На Judenwegen можно встретить еврейских уличных музыкантов и циркачей. Они выступают на ярмарках, иногда на сельских праздниках.

Передвижные музыкальные коллективы странствуют с цитрой — на ней легко учиться играть и удобно аккомпанировать, если найдётся в группе запевала. Есть среди комедиантов и скрипачи. Трогаются в путь, не зная заранее, где позволят заработать на пропитание, порой в день приходится одолевать четыре — пять парасанг (иранская мера длины-примерно 6 км — используемая евреями до конца 19го века). Не всюду принимают сыновей Авраамовых для увеселения толпы, но кое-где не строят препятствий. Где? Не пойдёшь, не спросишь — не узнаешь. Еврея ноги кормят.

Ну, а бедных торговцев и разносчиков на дорогах — беда сколько! Многие крестьяне дают товар на продажу — совсем без евреев торговля не получается. Те, кто помоложе и покрепче, занимаются развозом, еврей с тележкой — предприятие по экспресс-доставке.

Еврея ноги кормят.

В работе «Judischеs Leben auf dem Lande» Studium zur deutsch — jüdischen Geschichte», Tübingen 1997 упомянут Менаше из Штайнхауза. Бедный разносчик не может найти толкового заработка, вместе со свой тележкой обречён он ходить из города в город и в общей сложности проводит в бродяжничестве целый год! Не исключено, что в образе Менаше воплотился Агасфер? Но тогда можно предположить, что в ранее новое время по землям Ашкеназа бродят полки вечных жидов. Каждый из этих бедолаг в поисках средств к существованию склонен к мошенничеству.

В еврейских ночлежках встречается самый разный люд: тут нищие — их берут на постой, чтобы дать отдохнуть и поесть, тут бродячие мудрецы, «евреи на все случаи», уличные комедианты и бедные торгаши — все они хорошо осведомлены, где можно подкрепиться и прикорнуть.

В приютах по мере возможности соблюдаются предписанные Законом ежедневные ритуалы. Перед трапезой водой из ритуального ковшика омывают руки, сначала правую — от кисти до кончиков растопыренных пальцев, трижды, затем левую. «Благословен повелевший нам омывать руки».

Были бы на пальцах перстни, их следовало бы снять перед омовением, но какие перстни у бедняков? Были бы на фалангах женских пальчиков остатки теста, их следовало бы предварительно отмыть, но женщины — бродяги никогда не пекут пирогов и не замешивают теста для субботней халы, они рады куску хлеба из ржаной муки, с клейким мякишем и жёсткой коркой.

«Благословен ты, господь наш, выращивающий хлеб из земли».

В тёмной зальце, вокруг щербатой столешницы на скрипучих стульях сидят мужчины. Их лиц не разглядеть — масло в прокопчённых плошках даёт больше чада, чем света.

Чечевичная похлёбка с краюхой хлеба съедена. Женщины, старики и детишки заснули — кому повезло, нашёл место на койке, другие лежат вповалку на засаленном коврике у камина.

Мужчины за столом тихо беседуют, головы их приблизились друг к другу, голоса едва слышны. Нет, это не заговор сионских мудрецов, это всего лишь беседа о парнусэ. Как жить, чтобы выжить? Где заработать?

В еврейских ночлежках те, кто ещё не потерял надежды заработать честно, встречаются с единоверцами, избравшими иной путь. В приютах обсуждаются важные проекты, встречаются «полезные» люди — информированные и ловкие. Такие, которых голыми руками не возьмёшь.

Еврею самая большая ловкость требуется для того, чтобы заработать честно. Талант для этого требуется. И значительный начальный капитал. Бродягам ни за что не дадут честно заработать — их гонят с места на место, кричат вслед насмешки и проклятия. Если бы не приюты, кои на Judenwege не все ещё упразднили, давно бы померли.

Еврейский бродяга может честно просить милостыню— но еврейскому бродяге запрещают её давать. Поэтому не обессудьте, милостивая госпожа, коль бродяга позволит себе два-три шага в сторону. Не всё так однозначно, сударыня, есть дома, где детишки сыты, и крыша цела, а у кого-то ни дома, ни крыши, и детишки кричат от голода. Нам крыша — небо со звёздами и луной, а под ними, сударыня, ничего не однозначно! Ну что для голодного звёзды? Пустые плевки небес, даже если кто-то уверит Вас, что это «жемчужины».

От бродячего люда многого не ждут, но кое-что можем и мы, смею Вас уверить. Мы на своих путях-дорогах многое видим и отлично ориентируемся. Мы знаем, когда князь, в сопровождении слуг и борзых идёт на охоту, мы знаем, когда богатый купец едет из А в Б, мы знаем, когда с полным кошелем возвращается сельский староста, в кошеле — подати со всех окружных хуторов!

Обитатели большой дороги отлично осведомлены, будьте спокойны сударь, они знают всё, но коль потребуется, узнают ещё больше. Что видим и знаем, то наше. Можем поделиться, конечно, за небольшую мзду. Да не волнуйтесь, много не возьмём, всего пару грошей.

Еврейские бродяги развивают сеть, перенимающую на себя функции телеграфа. Информация передаётся от одного заказчика к другому, ею пользуется как полиция, так и единичные мошенники, и банды. Безусловно по мере передачи сведения принимают новые дополнительные нюансы, каждый вносит в своё повествование и личное понимание происходящего, и собственные эмоции. Но разве у сегодняшних СМИ это иначе?

Неизвестно, удалось ли кому-то вырваться из пут нищенства, факт, что определённое время, за счёт функций «живой газеты» им удаётся выживать: еврея ноги кормят.

Еврейский мошенник. Mission possible

Где это у Вас сказано, что ценнейшая милостыня — та, что дана оплатой за честный труд? В кодексе еврейского бедняка исчезло понятие «честный труд». Его запретили.

Благочестие… Что за слово такое? Вероятно, это та самая особа с постной физиономией и поджатыми губками. Поможет такая заработать на кусок хлеба? От неё, кроме строгой отповеди, ничего не дождёшься!

Вам сухо? И Тепло? И сытно? И есть крыша над головой? Продолжайте в том-же духе и дай Вам Бог здоровья, Сударыня!

«Здесь ты выходишь из круга людского и должен стать либо существом высшего порядка, либо дьяволом»

Так воскликнул Шиллер устами своего героя Карла Моора в «Разбойниках». Это был бы не восемнадцатый век и не территория Ашкеназа, если бы член разбойничьей шайки иудей Шпильберг оказался столь же чист и благороден, как и её атаман Моор. В глазах юного драматурга даже среди разбойников самый большой подлец именно Шпильберг.

Через 5 лет после «Разбойников» Шиллер напишет «Оду к радости»:

Обнимитесь, миллионы,
Слейтесь в радости одной…

Возможно, к этому периоду творчества поэт мыслит уже более широко и допускает иудеев в круг сливающихся в радости, кто знает? С годами меняется мировоззрение творящих. Разве в юности, ломая ненавистные стереотипы прошлого, мы не держимся за них крепче, чем когда-бы то ни было?

К первому своему произведению, к «Разбойникам», предвосхищая «Бурю и Натиск» в литературе, Шиллер выбрал эпиграфом мысль Гиппократа:

«Чего не исцелили лекарства, исцелит железо; чего не исцелило железо, исцелит огонь.»

На рубеже семнадцатого и восемнадцатого столетий исполняется десять веков иудейского присутствия на территории рейха. Этого срока обитателям Judengasse вполне достаточно, чтобы с головой погрузиться в дух времени и ощутить потребность «целить огнём».

Предпосылок для вызревания в статус мошенника более, чем достаточно. Еврейских юношей не берут даже в солдаты, коль не приняли они христовой веры, даже шлюхи должны принять христианство, прежде чем позволят им торговать телом в борделях. (Р. Гланц).

После тридцатилетней войны у еврейских общин всё меньше возможностей поддерживать своих бродяг и нищих. Так складывается ситуация не только в силу их обеднения, но и вследствие запретов администрации городов впускать еврейских бедняков на свои территории, принимать их на постой и давать им милостыню.

Немецкий историк Штефан Рорбах приходит к следующему заключению:

«Пока еврейские общины были в состоянии кормить своих нищих и обеспечивать им приют, среди последних было намного меньше правонарушителей, чем среди христиан, не обладающих такими возможностями и вынужденных значительно раньше добывать хлеб нечестным путём».

Всё меняется после тридцатилетней войны, когда 90% иудеев рейха живут ниже порога бедности.

Неудивительно, что наиболее предприимчивые ищут возможность выжить.

К тому времени уже более двухсот лет, точнее с 1510го года по территории рейха циркулирует «Liber vagatorum» — классическое пособие для всех видов мошенников: «Книга скитальцев».

Истории так и не стало известно имя автора, но факт, что после появления на свет в городе Пфорцхайме пособие выдерживает тридцать републикаций. На страницах книги, снабжённые комментариями и иллюстрациями, описаны самые разнообразные виды мошенничества. С таким пособием обеспечен лёгкий старт. Посетители ночлежек, ещё не убранных с еврейских дорог, но лишённых поддержки общин, всё больше криминализируются, тут часто можно встретить подлинных экспертов, мастеров своего дела — Meister nomini expеrtus in trufis (trufi— обман). На них стоит положиться, такие своих не обманут и обязательно дадут толковый совет.

Как зарабатывает на хлеб еврейский правонарушитель? Изучение протоколов судебных заседаний той эпохи позволяет сделать вывод, что случаются главным образом имущественные преступления при минимальной готовности применять насилие (Р. Гланц, К. Андерс).

К раннему новому времени большинство евреев владеет правилами и техникой самообороны, навыки использования оружия им тоже не чужды — ничего удивительного в этом нет, самооборона нужна иудеям со времён крестовых походов. Трудно предположить, чтобы эти знания преподавались в ешивах, но мужское население смогло усвоить основы контратаки. Еврейские мошенники применяют эти знания крайне редко, согласно полицейским протоколам, за еврейскими мошенниками наблюдается намного меньше убийств и драк, чем за христианскими, хотя нередко случаются бытовые ссоры (К. Кюн, Р. Гланц).

Самым распространённым видом преступления является дорожная кража или иное покушение на собственность. Такого рода преступления в раннее новое время наказывается строже, чем покушение на персону.

Наиболее точные сведения о деяниях еврейских правонарушителей можно получить из сигнальных списков, сохраняемых в полицейских архивах на протяжении столетий. В списках содержатся описания преступников, их имена и клички, данные о семье и месте нахождения, характерные особенности, образ действия, информации о характере правонарушений.

Рудольф Гланц, немецко-австрийский адвокат и историк, посвятил много лет изучению этих списков. На сегодняшний день его труд «Geschichte des niederen jüdischen Volkes», New York, 1968 является самым подробным источником информации о жизни криминального еврейского люда на территории Ашкеназа. Он многократно ссылается и цитирует эти так называемые Signalements, хранящие оригинальные сведения о правонарушителях. Вот некоторые описания:

Duisburger Vocabular (Judenliste):

3. Маленький Хойсген. Женат на крещёной еврейке из Гамбурга, дочери местного вора.
4. Жена Шмуцгена, раннее крещёная, позже опять еврейка, мужа повесили в Гамбурге. Её имя Анна-Доротея, сама тоже воровка.
5. Бывшая хозяйка кафе Мюнстерборге во Франкфурте. Выкрестилась, потом вернулась в еврейство. Сожительствует с Майером Бовертеном. Одно время жила в Польше, там, вроде, велела пристрелить своего мужа— вора по кличке маленький Фрицхен. В настоящее время живёт в Майснере.
6. Большая Анна-Доротея. Христианка, известная воровка, нажила двух детей от евреев, в настоящее время путается с евреем Шмулем, оба бродяжничают.

Oberdischinge Judenliste:

Этот список один из самых больших и подробных. В нём упомянуто 1487 правонарушителей, из них 474 — женщины (32%). 30% этих воров орудуют на ярмарках, 16% являются карманниками, 6% — домушниками. 2% — ночные воры. Часто можно найти упоминания о родителях правонарушителей:

«Его отец — нищий, ходит на костылях, просит милостыню на пригорках, мостах и иных возвышениях».

Или

«Его кличка — свинтус, папаша прославился тем, что украл свинью».

Не удивительно, что в дошедших до нас описаниях еврейских преступников и банд много индивидуального и особенного — их описывали немецкие сотоварищи и напарники.

Иногда своих описывали сами евреи, отсюда знания о ночлежках, столовках, попрошайках. Помимо показаний, идущих от правонарушителей, и протоколов допроса в ход идут все виды документов — доносы, справки, разного вида экспертизы, смертные приговоры, и т.д.

В списках отмечаются разнообразные мелкие мошенничества, типа

«торгует десятью заповедями», «торгует ворованными лошадьми, носит благородные одежды, коней выбирает незаметной окраски», «зубной врач, лечит на дому, после процедуры велит пациенту лежать и в это время грабит его жильё».

Восемнадцатый век — эпоха развития цирковых искусств, практикуемых как на рынках, так и на городских и сельских праздниках. Малоимущие иудеи активно пытаются освоить разнообразные виды ярморочного творчества — среди них появляются акробаты, клоуны, и фокусники. Группки музыкантов давно уже бродят по Judenwege. Искусства дают мошенникам возможность проникать в места торговли, на рынки и ярмарки, где воровской промысел процветает.

В Signalements можно увидеть такие описания воров:

1. Йозеф Апфельбаум, танцует и прыгает за деньги. Мошенник, ездит с молодой девушкой-еврейкой, которая делает художественные прыжки в воздухе.
2. Абрахам Иуда, раскраска голубей особым способом.
3. Мошенник, профессионально подражает голосам птиц.
4. Рафаэль Давид, подражает голосам диких зверей.
5. Давид Фло — блошиный цирк.

Блошиный цирк впервые упоминается в еврейских источниках. На ярмарках и праздниках показывается главным образом мастерами — евреями. Возможно, причиной тому — доступ к увеличительным стеклам, без помощи которых увидеть блоху невозможно. Некоторое время евреи сохраняли лицензию на изготовление увеличительных стекол и очков.

Если в христианских сигнальных списках (Signalements) указаний на искусства практически нет, в Judenlisten много сведений о мошенниках — циркачах, музыкантах и фокусниках, в первых их количества исчисляются единицами, во вторых — сотнями (Р. Гланц).

Евреи часто являются «ко-актёрами» в организованных правонарушениях, на правах соучастников орудуют они в христианских бандах — информируют, помогают прятать, хранить и сбывать награбленное, для этих целей полезными оказываются связи через еврейские ночлежки.

Известный немецкий мошенник Никель Лист, называемый ещё мастером-замочником, был пойман вместе с евреем-сообщником. Стоглавая банда Чёрного Никеля тянется с севера на юг. За нею числятся многочисленные ограбления и даже несколько убийств. Любимым коньком Никеля стало ограбление церквей, девять таких проектов ему удались, но наиболее известное дело — похищение золотой плиты со знаменитого люнебергского алтаря церкви Святого Михаила — сорвалась. Само мероприятие проходит успешно, плита похищена, но полиция каким-то образом выходит на след банды. Преступники пойманы, сердце алтаря — ценнейшее произведение искусств, покрытое листовым золотом, украшенное драгоценными камнями и геммами, возвращается на место, участников преступления публично казнят через повешение.

В материалах следствия есть указания на то, что идея похищения золотой плиты изначально принадлежит еврейским мошенникам. Они же и разработали план похищения и был уже назначен день, когда проект осуществится, но Лист, прознавший о дерзновенных планах коллег, опередил их.

Известно, однако, что ранее евреи привлекали Листа в свои проекты, отдавая ему пальму первенства в мастерстве отмычки и открытии замков. Так, собор в Гамбурге ограблен еврейской бандой с помощью Листа.

В больших проектах помимо замочного дела мастера требуется хороший шпион. Тут евреям нет равных, а лучшими среди лучших слывут пражские евреи, особенно большой Леопольд, урождённый Маннхайм. Этот специалист-шпион с несколькими гамбуржцами переезжает со временем в Бреслау, где шайка долго и успешно орудует, пока не попадается в руки представителям еврейской общины, которые и сдают её правосудию.

Если продолжить разговор о крупных мошенниках раннего нового времени, следует упомянуть имя Тулиана Липса, чья шестидесятиглавая банда работает в Саксонии. Особенную активность проявляет банда в начале восемнадцатого века, в первой половине правления Августа Сильного (1709-1733 годы). Как раз в этот период Венценосец увлечён выяснением отношений с соседями. В попытках определить своё место в ряду европейских святейшеств он забывает о больших дорогах Саксонии. Разбойничьи коллективы, охотно там орудующие, остаются без внимания. Банда Липса — одна из самых крупных. В горах Саксонии есть утёс Тулиана Липса. Похоже, ближайшая пещера стала штаб-квартирой криминального содружества.

Имена еврейских сообщников Липса нам неизвестны, но в судебных протоколах и в Signalements они упоминаются. Так же, как и у коллеги его, Чёрного Никеля, сфера интересов предводителя банды распространяется в первую очередь на церкви и религиозные учреждения. Однако, разбойники не гнушаются и торговыми точками, и богатыми домами курфюршества. Одно такое «домушное» дело становится роковым для банды. Украденная посуда графа фон Вайхлингена была узнана и помогла напасть на след преступников.

Интересна история Мойзеса Хойума, известного под кличкой длинный Хойум.

В четырнадцать лет юноша осиротел. Кто-то из сердобольных единоверцев привёл его к ребе во Франкфурт, в надежде, что тот поможет юноше найти пристанище. Отсюда началась одиссея Хойума. Единоверцы передавали его из одного дома в другой, молодой человек, вероятно, напористый и беспардонный, нигде не мог прижиться. Тогда его передали иезуитам. Последние приняли Хойума и поспешили обратить в христианство, дав новое имя Иоанн Ингольдштадтский.

Мы не знаем, охотно ли Мойзес версус Иоанн принимает новые имя и статус, факт, что иезуиты тоже спешат отделаться от новообращённого. В результате он оказывается в армии, но уже через год и оттуда его отправляют на все четыре стороны.

После долгих мытарств Хойум женится на бедной деревенской девушке по имени Лея, которую искренне любит и пытается даже жить оседло. Подрабатывает портняжничеством, которое освоил на своих путях-дорогах. И всё же, средств на существование не хватает. На предложение еврейской банды с берегов Рейна принять участие в многообещающей акции, вошедшей в историю как «Кобургское дело», отвечает утвердительно.

Увы, мероприятие проваливается, многих членов банды ловят и сажают в тюрьму. Соучастники один за другим раскалываются под суровыми пытками, только Хойум не реагирует на пытки и упорно молчит. Озадаченные правоохранители не понимают, как разговорить этого хлюста. Тогда одному из них, наиболее инициативному, приходит мысль о нежно любимой супруге Лее. Совершенно невинную молодую женщину привозят в тюрьму, помещают в соседнюю камеру и начинают пытать. Лея стонет и кричит, не выдерживая боли. Хойум, узнав голос супруги, в конечном счёте раскалывается. Но раскалывается ли? Скорее, надламывается. Всех участников кобургского дела казнят через повешение. (К. Кюн, Р. Гланц)

Еврейская банда. Mission complete 5

«Разбойник всегда герой, всегда защитник и народный мститель, ибо он же непримиримый враг каждого государства, борец не на жизнь, а на смерть против аристократии, бюрократии и клеруса»
М. Бакунин

«Любезный читатель,

Сей позорный процесс хотя и не сложен для понимания, но весьма хлопотен и дорог в воспроизводстве, особливо если учесть, что ведётся он против важного рода злоумышленников — еврейских воров. Здесь требуется особо много времени, сил и ресурсов уже только для того, чтобы выйти на правильный путь, и если это удалось, немало понадобится средств, и того больше, мастерства, чтобы задержать их в отдалённой, часто зарубежной местности. За сим следует выдача преступника, многочисленные допросы, корреспонденции, кропотливый сбор доказательств — без оных обречён следственный процесс на бездействие. А прежде всего нельзя забывать, что обвиняемые тут совершенно особого рода, строптивцам племени иудейского легче жилу вытянуть, чем к признанию принудить. Весь вороватый народ, все единоверцы их, занимаясь незаконными промыслами, любым путём уклонятся от карающей руки юстиции. Вот такие и множество иных проблем возникнут на пути у каждого, поставившего перед собой цель, найти истину и добиться свершения правосудия.

Приняв в уважение ту причину, что следствие по ограблению местной фабрики золотых и серебряных изделий правосудию давалось столь хлопотно, тем паче хочу похвалить его, и не только за то, что цели достигли, и не только за то, что удалось установить и поймать немало доселе неизвестных мошенников, но и за то, что тех, кто скрылся, и многих других, хоть на время удалось отпугнуть».

Приведенный выше фрагмент взят из предисловия к книге судебного следователя Пауля Николя Айнерта. Этот источник знаний насчитывает более 600 страниц текста и 200 страниц протоколов допросов. „Der jüdische Baldower“ или «Еврейский мошенник» — так называется труд Айнерта. Сегодня существует немало достоверных материалов, свидетельствующих о работе еврейских банд, однако книга Айнерта — самая подробная.

Написан труд через год после поимки опасной банды, покусившейся на кобургскую фабрику золотых и серебряных изделий.

Без тени эмпатии к протагонистам, с немалой долей презрения, однако с инквизиторской тщательностью описана в книге еврейская банда, в поимке которой автор участвовал. Цель его —не только ознакомление читателя с подробностями дела, но и педагогический аспект, и стремление указать на «иудейскую» опасность, и без того занимающую умы и души современников.

Вот к какому заключению приходит наш страж закона:

«В искусстве воровать евреи намного превосходят христиан. Эти против тех кажутся лишь младенцами и новичками»

Не так ли, милостивая госпожа? Час от часу не легче! Где там Ваше благочестие? Проложено сухим цветом меж страницами допотопных книг? Рассыпалось мелкой трухой, припорошив мысли праведников? Да будут благословлены их имена, но кто научит, как выживать без права на жизнь? И вот воры-одиночки собираются в банды.

Позже многие историки и криминалисты обращаются к труду Айнерта, но кроме него информацию можно получить и из многочисленных Signalements, и из показаний свидетелей, зафиксированных в судебных протоколах, и из данных, идущих от самих членов преступных группировок.

Наш современник, историк Увэ Данкер расследует и сравнивает деятельность трёх бандитских формирований эпохи раннего нового времени, две немецкие и еврейскую.

Как и Айнерт, приходит он к заключению, что

«еврейскую банду отличает «особая тщательность и никогда ранее не досягаемая высота профессионализма в подготовке и исполнении проекта».

Еврейские банды или Chawrusse, как как они себя величают, достигают совершенства именно в восемнадцатом веке. Параллельно с их развитием снижается число евреев-участников христианских банд.

Вот как описывают историки деятельность еврейских воровских подразделений:

1. Место действия — как можно дальше от места жительства. Проживают члены банд как правило на территориях вне городов, чаще всего в сёлах рейхсграфств или княжеств, коих особо много насчитывается в Швабии, Франконии и на берегах Рейна. Только жители больших городов осмеливаются действовать по месту жительства. Награбленное свозят в третье, заранее оговоренное место. Участники банд, как правило, живут порознь, часто далеко друг от друга. Для обсуждения деталей несколько встречаются.
2. Время действия — как правило, после больших праздников, точнее, после Суккота, по вторникам или средам при новой луне — к шабату нужно успеть вернуться и расположиться на отдых.
3. Обстоятельства действия:

А) Подготовка: главари банды выбирают информаторов и посылают на разведку. Для этой цели находят кого-либо из «ходячей агентуры» — бродяг, за ними закрепляют опытных шпионов, начинается кропотливое исследование места действия.

Разведчики выходят на публику как конеторговцы, эта отрасль им знакома и её легко сделать побочным гешефтом.

Возвращаются в штаб-квартиру с подробным описанием места и картой близлежащих дорог. Приносят сведения о возможных опасностях на предполагаемом месте действия, так же, как и о возможностях получить помощь и отдохнуть. Главари составляют план действия по ролям. Обдумывается внешний вид и костюмы участников, их причёски. Обговариваются такие факты, как языковые нюансы той или иной области — на территории Рейха в ходу много разных наречий, особые приветствия и выражения, характерные черты и привычки местного населения. Непосредственные участники работают над улучшением произношения и изменением внешнего вида. Снимаются бороды, покупаются парики, совершенствуется техника верховой езды.

Тщательно изучается объект ограбления — для этого, например, ходят в церковь на службы и праздники.

Готовясь идти на взлом, изучают соответствующие виды замка или затвора. Банды обладают чудесными наборами отмычек, которые изготовляют собственноручно. Этим самым вводят следствие в заблуждение. «Евреи, не склонные к ремёслам, далеки от навыка работы с металлом», предполагают сыщики и судебные исполнители.

Обсуждаются все возможные пути, чтобы НЕ ПРИМЕНЯТЬ насилия.

О вознаграждении договариваются заранее. Существенно, что единожды определённая доля выплаты изменениям не подлежит.

Подготовка акции, дело кропотливое и тонкое, как мы видим, занимает иногда до двух лет.

Б) Выполнение: Самые опытные назначаются стражами и перевозчиками Повозки оснащают так, чтобы после акции можно было изменить их вид. Точно так же меняют свой вид и исполнители. После акции незамедлительно устраняются следы, участники исчезают с поля действия.

В) После акции: среди непосредственных участников добыча делится поровну и сразу после акции, ориентир ведётся на денежную стоимость. Выплаты осуществляются и заболевшим членам банды, и семьям тех, кто оказался в тюрьме, небольшую долю отводят и тем, кто не участвовал, так как не мог получить информацию о подготовке дела. За особые заслуги даётся дополнительная премия.

По принятым стандартам, обеспечены должны быть ВСЕ члены банды.

Члены банды религиозны, они строго соблюдают каноны еврейской жизни. Повешенных сотоварищей нередко крадут по ночам с виселицы и хоронят по еврейским законам.

Проживают с семьями, ведут традиционный образ жизни. Часто совместно работают члены одной семьи, но не в коем случае ни женщины. Воровки еврейского происхождения работают в одиночку, но в еврейских бандах женщин нет. В христианских — 1/3 участников — особы женского пола.

Права у членов еврейской банды равные.

Возвращение домой после акции напоминает возвращение из командировки. Сначала работа, потом отдых. До поры, до времени.

Христиан без острой необходимости не привлекают для работы в банды — те не раз уже выдавали евреев. Кроме того, воры-христиане обладают низкой степенью болевого порога и часто не выдерживают пытки, евреи более выносливы и согласно протоколам, в том числе данным П.-Н. Айнерта, менее склонны выдавать соратников.

Но и евреев не берут в Chawrusse просто так. Необходимо пройти испытательный срок. Кроме того, в бандах традиционно имеет место взаимопроверка, так называемая визитация. Не всем это нравится, но таково требование, приходится считаться.

П.-Н. Айнерт пишет, что христианский вор выдаёт себя в среднем через 4-5 лет. Еврейский вор из банды может прожить долгую жизнь и умереть честным человеком.

Увэ Данкер, вслед за Айнертом, утверждает, что вор-еврей в среднем на пять лет старше вора-христианина.

По ком не звонит колокол

Фастнахтшпиль (Масленичное представление)

Народ
^(хор)
Сын бессмертных! Дух палящий!
Гнев забудь!
Грешникам — грозой разящей,
Нам — благим покровом будь!
Пусть свершилось прегрешенье,
Ниц взгляни: вершим отмщенье,
Он ступил на смертный путь.
Смерть и ад — ему наградой!
Верным детям! Гнев забудь!
И.В. Гете. Сатир, или Обоготворенный леший
Перевод: Н. Вильмонт

Вы молчите, сударыня? Вы онемели от возмущения?

Соглашусь с Вами, банда воров — явление в целом возмутительное. Но есть Целое и есть Частности. Наш мир без частностей ничего не стоит, не так ли? Наш мир — пирамида из разного рода частностей. Чтобы разглядеть это сооружение, надо смотреть со всех сторон.

Преступники плохи, но кто палачи и каковы они? Не стоит ли изучить и́х почерк?

В четырнадцатом веке впервые для выяснения обстоятельств преступления стали применять пытки. Петрарка писал уже свои труды, нет, не только сонеты и мадригалы. Он писал о жизни и смерти, об одиночестве и славе, о времени и вечности. Впоследствии творчество поэта и философа высокого средневековья позволило учёным говорить о зарождении гуманизма в четырнадцатом веке. И Петрарка, и деяния заплечных дел мастеров — частности единого целого. Но стрелки на часах соборных башен двигаются по заданному кругу и обезглавливания мечом или секирой всё чаще заменяют петлёй. В раннее Новое время, в эпоху между «Речью о достоинстве человека» Пико делла Мирандола и «Общественным договором» Жан-Жака Руссо, вопреки усиливающимся антропоцентрическим веяниям, обхождение с преступниками ещё суровее. В поте лица трудится инквизиция, пытки становятся более изощрёнными, поводы к наказанию — более разнообразными, а по значимости далеко не столь тяжеловесными, как сам обвинительный приговор.

В день казни на площадь, где установлен эшафот, с раннего утра подтягивается публика. Густой и сложный запах — смесь чеснока и капусты, пота и дешёвых духов — висит над головами плотным облаком. Ритуал убиения меняется от места к месту, от года к году, не меняется лишь настроение толпы — здесь царят нетерпение и страх, трепет и любопытство. Публичное убиение обладает едким очарованием, не оставляющим в покое человеческие души. Не это ли чувство собирало зрителей и перед аренами гладиаторов, и перед Plaza de Toro?

Но публичная казнь есть нечто даже более значительное. Вид нечестивца, стоящего перед плахой, наводит на мысли о чистоте собственных помыслов, о преданности Слову Божию. О тяжести наказания за грехи. Не зря святые отцы неустанно пекутся о качестве представления. К позднему Средневековью и в раннее Новое время публичная казнь превращается в городской праздник. Охлос спешит сюда со всей округи. Народ ждёт. Народ волнуется и трепещет.

И вот, когда нетерпение уже переваливает за точку кипения, из ратуши выводят преступника, городская тюрьма, как правило, расположена в её подвалах. Наказуемого сажают в повозку и везут через центральные улицы города. В составе эскорта — духовенство и школьники, распевающие траурные гимны. «Ангел, да сопроводит тебя…». Казни необходимо придать христианское звучание, а провинившийся должен быть убиен, как кающийся грешник. Разве наказание законоотступника не есть праздник морали?

Хорошо, когда наказуемый сговорчив. Когда он публично взывает к милосердию, воздаёт хвалу добропорядочности, кается. В таком случае спектакль удался. Отцы церкви читают проповедь, отпускают грехи, молятся за душу провинившегося раба божия. Теперь только небольшая кульминация — минута-две, не более. Ловкие, привычные движения рук палача и петля затянута. Заблудшей овце открыта дорога в Вечность.

По убиенному звонит колокол.

Аристотель полагал, что через катарсис перенесенное потрясение приводит к очищению души. Именно катарсис считал он главной целью искусства, в каком бы виде оно не обращалось к массам. Мы не станем называть казнь видом искусства, но разве не катарсиса добивались организаторы публичных закланий? Колокольный звон — чествование отлетевшей души — великолепное тому обрамление. Сколько сердец трепещет при звуках этих громогласных вестников прихода и ухода, начала и конца?

Квинтэссенция достигнута. Потрясённые зрители —рыночные торговки и прачки, пивовары и сапожники, солдаты и хозяева харчевен, белошвейки и мелкие рантье, мытари и блудницы — все как один объединены чувством очищения и причастности к вечности.

Но случается, что грехотворец строптив. По какой-то причине — будь то его собственное видение ухода или иная традиция, к коей считает себя причастным — не согласен он принять бытующий стереотип расставания с миром.

В таком случае шоу о спасении души теряет христианский элемент, а с ним и смысл.

Публичное покаяние и отказ от иудейской веры, принятие веры Христа перед уходом в мир иной предлагают всем без исключения еврейским мошенникам. Но твердолобые сыны Израиля предпочитают умереть в вере отцов. Посему и наказание у них строже, и праздника не будет. Ни песнопений, ни проповедей, ни молитв.

Что может быть строже экзекуции? Знаменитый ритуал Judenstrafe — мучительное умирание, на которое обречены все без исключения мошенники-иудеи. Высокая виселица — „еврейская“ (Judengalge). Смерть через повешение головою вниз. На голову натягивается шапка с горячей смолой, справа и слева подвешены голодные собаки из одичавших. Те, учуяв запах человечины, набрасываются на повешенного и грызут. В отличии от человека, существа старшего по разуму, они не отличают иудея от прочих, с равным остервенением вгрызлись бы голодные твари в плоть представителя любой конфессии. За пределами человеческого разума с его религиозными канонами и светским этикетом, начинается бездна, перед силами которой все мы одинаковы.

По еврейским мошенникам никогда не звонит колокол.

Когда ворота открываются

В первой половине 18-го века модники носят бархатные камзолы, кружевные фестончатые манжеты и высокие жабо. Длинные кудрявые парики, популярные у короля-солнце, сменились на короткие, но идея его, «государство — это я», хорошо усвоилась на европейских дворах.

Ещё не может быть услышан категорический императив Канта, но скоро наступит час Вольтера, с ним замаячит тень просвещённого абсолютизма. Но разве монархи когда-нибудь прислушивались к философским истинам? Не ближе ли сильным мира принцип Макиавелли «Цель оправдывает средства»?

Короткие панталоны и обтягивающие чулки всё ещё котируются. На балах танцуют Air en Polonaise — его завезли из Варшавы. Из Парижа прибыл Контрданс.

В богатых домах не скупятся на маскарады и балы, по желанию князей и королей поют хоры и бьют фанфары. Правитель, верный абсолютистской традиции, убеждён, что посажен на трон всевышним.

При дворах, живущих на широкую ногу, еврей может оказаться полезен. Он находчив, смышлён, предприимчив, знает, где добыть денег — в казне их всегда не хватает. Самое же главное, если что не сладится, на еврея можно всё валить. Народ легко поверит, что виноват иноверец.

Мода на придворных евреев появляется в Европе ещё в семнадцатом веке. В восемнадцатом веке всякий уважающий себя правитель имеет при дворе иудейского гоф-фактора. Модные веяния правители охотно берут во внимание — начиная от длины панталон, кончая финансовыми инновациями. Впрочем, о последних пусть евреи пекутся.

«Короли знают о делах своих министров не больше, чем рогоносцы о делах своих жён» — шутит Вольтер.

От придворных евреев ждут быстрого улучшения финансового положения, новых эффективных реформ, драгоценностей и денег. Во дворцах пьют тонкие вина, едят дичь и фрукты.

В пивных рабочий люд по воскресеньям пьёт тёмное пиво, закусывая кислой капустой и куском ржаного хлеба. Тем, у кого «карман шире», доступны сосиски и паштет.

Рождённому на солнечной стороне хватает света. Мир открыт и приветлив, дороги проходимы. Гляди лишь под ноги, чтобы не угодить в канаву.

Но если с детских лет ты вынужден прятаться в Judengasse, где стены так высоки, что горизонта не видно?

Несколько раз в столетие рождаются люди, способные вырваться за обозначенные пределы. Они раздвигают стены.

Это не разбойники с большой дороги — им нечего сказать миру.

Это не гоф-факторы — их слово имеет вес, коль скоро полезно оно правителю. Но настроения правителя изменчивы, как изменчива погода за стенами дворца. Нередко гоф-факторы завершают свой жизненный путь в тюрьме или на виселице, а потомки их, как правило, не имеют уже никаких преимуществ и живут так, как живут прочие их единоверцы на землях Ашкеназа.

Иногда, однако, способен растопить лёд голос философа.

В восемнадцатом веке евреи могли войти в Берлин только через Розентальские ворота. Когда летним днём 1743 года через ворота вошёл босой, горбатый юноша с лучистыми глазами и красивым, тонким лицом, таможенник записал в регистрационной книге: «Сегодня здесь прошли шесть быков, семь свиней и один еврей».

Юноша беден, голоден, плохо одет. Приют он находит на чердаке одного из берлинских домов. На работу устраивается воспитателем в доме у директора шелкопрядной фабрики. Ночами, при свете коптящей лампы, познаёт азы разнообразных наук. В скором времени он в совершенстве, до тонкостей овладеет немецким. К тому выучит ещё английский, французский и латынь, математику и естествознание, греческую философию и историю. Этот юноша — Мозес Мендельсон, инициатор еврейской эмансипации на землях Ашкеназа.

Одним из наиболее значимых его трудов станет книга Моше бен Маймона «Путеводитель растерянных». У Маймона Мендельсон научится, оставаясь в канонах свой религии, заниматься науками и философией, просвещать тех, кто вокруг.

Мендельсон переведёт на немецкий Пятикнижие Моисея, Псалтирь и Песнь Песней, напишет немало философских трудов. За книгу «Федон или о бессмертии души», совсем молодого Мендельсона назовут немецким Сократом. Произведение построено в виде разговора Сократа с учениками в последние часы жизни. Изящные философские выкладки еврея из Дессау, его мысли об отношениях человека с Божественным, доказательства бессмертия души покорят сердца просвещённых европейцев. В салонах «Федоном» будут зачитываться.

По Европе несётся шквал Просвещения. На своём пути он сметает устоявшиеся истины. В водовороте эпохи и вера перестаёт быть оплотом.

Новое видение путей к бессмертию (или всё-таки забытое старое?) находит моментальный отклик в головах современников Вольтера и Руссо.

Меняются взгляды европейцев и на еврейский вопрос. Наиболее просвещённые начинают убеждаться в том, что существование в иудаизме возможно в сочетании с открытостью нравов и толерантностью к разным конфессиям. Первым доказал это горбатый юноша из Дессау.

Но голоса философа не хватит, важен голос политика, активная позиция его и авторитет. Недостаточно растопить лёд сердец. Существует вечный лёд бюрократических механизмов. Для него мало пылких слов и добрых намерений. Нужны действия. Решительные и активные действия.

Евреев в политике нет, но во время Мендельсона появляется Христиан Вильгельм фон Дом, блестящий историк, дипломат и общественный деятель. В 1781м году он издаёт трактат «Об улучшении гражданского существования евреев».

Нижеприведенная цитата из работы фон Дома подтвердит многое, написанное выше:

«Есть государства в Германии, где проживание евреям совершенно запрещено. В большинстве других государств евреи допускаются лишь на самых тяжёлых условиях….

Еврейским семьям разрешается селиться в стране только в определённом числе, но и это разрешение ограничено их пребыванием только в определённых районах и обусловлено уплатою значительной суммы денег. Необходимым условием получения вида на жительство является уже приобретенный капитал. Потому большие еврейские массы стоят перед запертыми воротами городов и бесчеловечно отгоняются от всех границ.

Еврейский отец имеет право только одному из сыновей оставить льготу на проживание в стране, обеспечив его соответствующим капиталом, прочих он должен отсылать в другие страны.

Если еврею дано право на проживание в стране, он должен, при условии выплаты высокой подати, ежегодно покупать его вновь.

Еврей не может вступить в брак, не получив на то соответствующего разрешения власть имущих, а каждый рождающийся ребёнок увеличивает налог, которым он отягощён.

При таком обилии различных податей способы заработка для еврея чрезвычайно ограниченны. Он лишён чести служить государству как на мирном, так и на военном поприще. Земледелие ему запрещено. Почти нигде не дозволяется владеть недвижимым имуществом. Всякий ремесленный цех счёл бы за бесчестье для себя, принять обрезанного в число своих членов, потому евреи почти везде устраняются от занятий ремёслами. Лишь немногие даровитые люди, несмотря на угнетение, имели достаточно мужества, чтобы добраться до наук и искусств. Но и эти редкие люди, даже те, которые своей безупречною жизнью делают честь человечеству, пользуется уважением в кругу немногих благородных христиан, народная же масса не может простить им принадлежности к еврейству.

Для лишённого отечества еврея, деятельность которого обставлена всякими ограничениями, не остаётся никаких других средств к жизни, кроме торговли. Но и торговля обставлена многими ограничениями и отягощена налогами, и очень мало евреев обладают достаточным капиталом для основания значительного торгового предприятия. Остаётся мелкая торговля, при которой только быстрота денежного оборота даёт прибыль, необходимую для их жалкого существования…»

(Цитата приведена с сокращениями. Прим. автора)

Фон Дому удаётся привести в движение заржавевшие механизмы.

В конце восемнадцатого века начинается эмансипация на Judenstrassen. Фон Дом, Готхольд Эфраим Лессинг, Мозес Мендельсон стояли у её истоков. Процесс тянется десятилетиями, спотыкается, возвращается к исходному пункту, медленно возобновляет движение, не прекращается вовсе, скорее набирает силу.

В начале девятнадцатого века многие немецкие политики утверждают, будто евреи к эмансипации неспособны. В действительности, еврейским москалим — активистам Хаскалы, последователям Мендельсона, нелегко продвигать новые идеи среди ортодоксальных единоверцев. Нелегко продвигать идеи и среди консервативных политиков. Но упрямые последователи Мендельсона не намерены сдаваться. В передовице своего первого печатного органа, в газете «Суламифь» опубликован Modus operandi борцов за еврейское равноправие:

«Миролюбиво и безмятежно приступает «Суламифь» к работе. Преследуя намеченную цель, одну единственную и очень важную цель, намерена она всячески содействовать евреям в расширении знаний и развитии восприимчивости ко всему новому и доброму, что несёт с собой наш просвещённый век».

От трактата «Об улучшении гражданского существования евреев» написанного фон Домом в 1781-м году, до подписанного Бисмарком в 1869-м году законе «О гражданском равенстве конфессий» проходит 88 лет.

Постепенно евреям возвращают права — на ремёсла, на проживание в городах, на обучение в университетах. Вопреки скепсису политиков, наблюдающих еврейскую эмансипацию со стороны, потомки тех 90% еврейского населения, кто век назад проживал ниже черты бедности, становятся устойчивыми «середняками». К концу девятнадцатого века феномен еврейских бродяг исчезает с карты земель Ашкеназа, а фамилии еврейских мошенников крайне редко появляются в полицейских Signalements.

Допуск в высшие эшелоны на протяжении девятнадцатого столетия не имеет места, однако среди немецких евреев появляется большое число инженеров, физиков, химиков, биологов, писателей, музыкантов, художников, журналистов.

На землях Ашкеназа одна за другой открываются синагоги нового типа. Первая реформистская появляется в Гамбурге в 1817-м году. Neuer israelitischer Tempel-Verein — так называется синагога на берегу Эльбы. Здесь уже играет органная музыка и хор сопровождают молитву— христианская традиция, перенятая эмансипированными иудеями. Служба проходит на немецком языке.

А вот отрывок из статьи об открытии новой синагоги на берегах Леха и Вертаха, в Аугсбурге. Статья опубликована в «Общей еврейской газете» («Allgemeine Zeitung des Judentums«) от 2. Mai 1865:

«Аугсбург, 14 апреля. Седьмого числа этого месяца, в пятницу, состоялось торжественное открытие местной синагоги. Само по себе открытие синагоги в общине, возродившейся при возникших для этого благоприятных условиях, имеет большое значение. Особенная торжественность момента выразилась в прочтении раввином, доктором Хиршфельдом Kiddusch HaSchem, включённого в состав его инаугурационной речи. (Kiddusch HaSchem Восхваление Имени Божьего, своего рода проповедь, в которой устами говорящего передаётся заповедь Всевышнего, образцовым поведением и благочестием сынов Израиля чествовать имя Его. Факт, что возможность прочтения этого текста в присутствии общественности, в том числе и представителей христианских конфессий, говорит об уважении еврейской традиции. Прим. автора)

Перед публикой, среди которой значительный контингент представляли как христианские конфессии, так и представители королевской власти, городского магистрата, офицерского корпуса, речь доктора Хиршфельда, имеющая не только риторический смысл, но и описывающая либеральный дух современного еврейства, стала истинной сенсацией. Речь была одобрена местной прессой. Положительно отозвалась даже «Газета для всех», похвалив Доктора за «теплоту, открытость и отсутствие претензий на эксклюзивность». (Отсюда можно предположить, что в ту пору в Аугсбурге раздавались голоса, упрекающие еврейскую общину в претензии на эксклюзивность. Прим. автора.)

По окончании речи-проповеди с разных сторон последовали предложения отдать её в печать. Многие состоятельные христианские сограждане вызвались распространить её в своих кругах и заранее заказали по 50-100 экземпляров. Вероятно, в ближайшее время речь будет опубликована».

Хаскала делает первые, неуверенные шаги, а еврейские юноши уже охвачены порывом защищать Родину. Впервые за сотни лет дано им право сражаться наравне с немцами. Сыновья бродяг и воров, «шахер»-торговцев и ярморочных музыкантов, раввинов и учёных-талмудистов, становятся под флаги империи.

Они сражаются против Наполеоновской армии, участвуют в австро-прусской военной операции против Дании (1864), в прусско-австрийской войне (1866), в прусско-французской войне (1870/71).

На большую карьеру не рассчитывают. В 19м веке только один из тысяч, Мено Бург, дослужился до звания штаб-майора артиллерии. Карьера тут совсем ни при чём. Чувство причастности, возможность стать с немцами под один флаг, возможность слиться в общем потоке и равным среди равных бороться за своё отечество — вот главный мотив.

Когда отпирается засов на воротах гетто, когда ты оставляешь за собой ограждённый высокими стенами душный мирок, когда маршируешь в общем строю, равноправный и свободный, открывается такая даль горизонтов, такая безграничность возможностей, что забываешь об опасности на поле боя.

«К восемнадцатому веку гетто осталось только во Франкфурте» — заметит пытливый читатель. Но гетто — понятие скорее духовное, чем материальное, а стена — не только ограждающая конструкция. Прочнее каменного ограждения духовные стены. Разве иудеи — обитатели больших дорог — не узники тотального гетто прошлого?

К началу первой мировой многое изменится, невозможное станет возможным, но то будет уже век двадцатый. И пойдёт он по своему сценарию.

***

«Стены дома, забрызганные кровью мучеников, никогда не стоит белить, чтобы кровь могла взывать к небу» — так учит нас одна из заповедей «Сэфэр ахасидим». Сегодня наказ автора «Книги благочестивых» кажется устаревшим. Стены дома стоит белить.

Современные еврейские историки сокрушаются по поводу чрезмерной «слезливости» подходов к еврейскому прошлому и попыткам представить его лишь как череду несчастий. Двадцать первый век слезам не верит.

С другой стороны, отключив эмоциональную составляющую, мы рискуем отключить элемент эмпатии, столь важный в постижении истории. Не лучше ли посему найти новую точку отсчёта? Например, хорошо бы понять, как выжить, имея выбор из двух невозможностей: невозможностью стоять на месте и невозможностью идти вперёд?

Тут-же возникает следующий вопрос: оправдано ли выживание любой ценой? Сегодня у нас в распоряжении достаточно свободы искать собственный ответ. Необходимо лишь помнить, что сыны Израиля сохранились на территории Ашкеназа благодаря тем, кто выжил. Благодаря им еврейская история на берегах Дуная и Неккара, Мозеля и Рейна, Одера и Эльбы продолжила свой путь.

Источники

Glanz Rudolf: Geschichte des niederen jüdischen Volkes

Kühn Christoph: Jüdische Delinquenten in der Frühen Neuzeit

Nachum T. Gidal: Die Juden in Deutschland

Monika Richarz: Bürger auf Widerruf Lebenszeugnisse deutscher Juden 1780-1945

P.-N. Einert: Der jüdische Baldower

Roland Girtler: Rotwelsch

Martin Luther: памфлеты «Иисус Христос, рождённый евреем», «Об евреях и их лжи»

Uwe Danker: Räuberbanden im alten Reich um 1700: Ein Beitrag zur Geschichte von Herrschaft und Kriminalität in der Frühen Neuzeit

Monika Richarz, Reinhardt Rümp: Jüdisches Leben auf dem Lande

Леон Поляков: История антисемитизма в 2х томах «Эпоха веры», «Эпоха знаний»

Грета Ионкис: Евреи и немцы в контексте истории и культуры

Шимон Дубнов: Всемирная история еврейского народа

DIE JUDENVERFOLGUNG DES „KÖNIG RINTFLEISCH‶ IN FRANKEN UM 1298: Die endgültige Wende in den christlich-jüdischen Beziehungen im Deutschen Reich des Mittelalters

(ASCHKENAS — Zeitschrift für Geschichte und Kultur der Juden 1/1993, К-Х Бурмайстер), (Historisches Lexikon der Schweiz, 26.06.2006)

Friedrich Lotter: Zeitschrift für Historische Forschung Vol. 15, No. 4 (1988), pp. 385-422 (38 pages)

https://www.alemanniajudaica.de/augsburg_synagoge.htm#Zur%20Geschichte%20des%20Betsaales%20/der%20Synagogen

https://www.spiegel.de/geschichte/juedische-soldaten-in-deutschen-armeen-grausame-taeuschung-a-946547.html

https://de.wikipedia.org/wiki/Geschichte_der_Juden_in_Deutschland

Schlör alte Wege, die wir wandern https://www.degruyter.com/document/doi/10.1515/transcript.9783839420577.143/pdf

Räuber und Gauner in Rheinland: https://rheinische-geschichte.lvr.de/Epochen-und-Themen/Themen/raeuber-und-gauner-im-rheinland-1798-1814/DE-2086/lido/57d124ad931b74.08562974#footnote-6595

Steckbriefe der jüdischen Räuber in Westfalien wl.org/westfaelischegeschichte/portal/Internet/finde/langDatensatz.php?urlID=105&url_tabelle=tab_medien#FN2

https://www.medieval-ashkenaz.org/fileadmin/user_upload/online-publikationen/Mueller__Diebesbande.pdf

Hornbergs Netz https://books.google.de/books?id=tjX1AwAAQBAJ&pg=PT37&lpg=PT37&dq=abraham+picard&source=bl&ots=0w5ZDumTxs&sig=ACfU3U1ZSRDds6_g5tsxBnkaDrAGo-fjQg&hl=de&sa=X&ved=2ahUKEwi82qXu3aCEAxWU8LsIHUGzBS04ChDoAXoECAIQAw#v=onepage&q=abraham%20picard&f=false

Электронная еврейская энциклопедия: https://www.google.com/search?q=worldOrt+электронная+еврейская+энциклопедия