ЕВРЕЙСКАЯ СТАРИНА

Весной 1943 г., после сталинградского сражения, начальник Главполитуправления Красной Армии А.С. Щербаков вызывает главного редактора газеты «Красная Звезда» Давида Ортенберга и говорит ему: «В газете слишком много евреев, необходимо уволить хотя бы часть». «Это уже случилось», — ответил тот и протянул список девяти корреспондентов, погибших под Сталинградом. Все девять были евреями.

Майя Кишиневская

ЕВРЕЙСКИЙ АНТИФАШИСТСКИЙ КОМИТЕТ

История его создания, деятельности и ликвидации. Новая редакция

За всю многовековую историю евреев над ними не раз нависала опасность их полного уничтожения. Как правило, эти преступные действия хорошо планировались, и для их реализации привлекался не только весь аппарат власти, но и практически все государственные структуры. Современная историческая наука уделяет много внимания изучению и широкому освещению таких акций, и мы сейчас хорошо знаем их идеологию и механизм. Акции эти получили название геноцида. Однако историческая наука уделяет недостаточное внимание изучению и освещению случаев запланированного, но не осуществленного, по тем или иным при­чинам, геноцида. А ведь вскрытие причин срыва хорошо идеологически продуманной и технически оснащенной акции важно не только для исто­рии, но и для настоящего и будущего любого народа. Ибо, к сожалению, всюду есть еще люди, партийные и государственные деятели, лелеющие в своих мечтах и ставящие своей задачей уничтожение значительных этни­ческих групп населения. […]

По сей день в определенных кругах России, в работах ряда историков и статьях журналистов имеется тенденция обелить Сталина, поставив под сомнение его планы геноцида еврейского народа в СССР. В связи с такой тенденцией и для более четкого определения планов Сталина, на­правленных конкретно против жившего в СССР еврейского народа, я ре­шил уточнить название его планов термином «юдоцид» и вывел его в на­звание книги, чтобы впредь ни у кого на этот счет не было сомнений.

Проф. Федор Лясс

(Из кн. Ф. Лясса «Последний политический процесс Сталина, или Несостоявшийся юдоцид» (Иерусалим, 2006))

12 августа 1952 г. — скорбная дата в истории еврейского народа. В этот день были казнены 13 представителей еврейской интеллигенции. Это был последний сталинский расстрел. Этот день ежегодно отмечают в России, Израиле и в других странах. Так, в Иерусалиме его отмечают в сквере на углу ул. Черняховски и Рав Герцог, у стелы с перечнем имен, как на памятнике над братской могилой, а в Ашкелоне — у памятного камня на площади С. Михоэлса — читают поминальную молитву, звучат стихи погибших поэтов.

Что же произошло в ночь с 12 на 13 августа 1952 г. на автобазе № 1 КГБ?

После почти четырехлетнего пребывания в подвалах Лубянки, после постоянного применения «незаконных методов воздействия», как потом суд назовет издевательства и пытки, были расстреляны члены Президиума Еврейского анти-фашистского комитета (ЕАК):

— Соломон Лозовский, 74-х лет, большевик с 1905 г., зам. наркома иностранных дел, зам. начальника Совинформбюро (СИБ), член ЦК ВКП(б)*, профессор кафедры международных отношений Высшей партийной школы. На-гражден орденами Ленина и Отечественной войны I степени.

— Исаак Фефер, 52-х лет, член ВКП(б) с 1919 г., поэт, ответственный секретарь ЕАК.

— Иосиф Юзефович, 62-х лет, член ВКП(б) с 1917 г., профсоюзный деятель, сотрудник НИИ истории АН СССР и редакции Большой советской энциклопедии.

— Борис Шимелиович, 60-ти лет, член ВКП(б) с 1920 г., с 1931 г. — главврач Боткинской больницы; награжден орденами Трудового Красного Знамени и Отечественной войны I степени.

— Лев Квитко, 52-х лет, член ВКП(б) с 1941 г., поэт; награжден орденом Трудового Красного Знамени.

— Перец Маркиш, 57-ми лет, член ВКП(б) с 1939 г., поэт, драматург; награжден орденом Ленина.

— Давид Бергельсон, 68-ми лет, беспартийный, писатель.

— Давид Гофштейн, 63-х лет, член ВКП(б) с 1940 г., поэт, переводчик, представитель ЕАК на Украине.

— Вениамин Зускин, 53-х лет, беспартийный, с 1921 г. — актер ГОСЕТа; после убийства Михоэлса — художественный руководитель театра.

— Леон Тальми, 59-ти лет, беспартийный, один из основателей КП в США; с 1932 г. — в Москве, главный редактор Издательства иностранной литературы (ИИЛ), сотрудник ЕАК и СИБ.

— Илья Ватенберг, 65-ти лет, беспартийный, редактор в ИИЛ, переводчик в ЕАК и СИБ.

— Чайка (Хайка) Ватенберг-Островская, 51-го года, беспартийная, переводчица в ИИЛ и в ЕАК, жена Ильи Ватенберга.

— Эмилия Теумин, 47-ми лет, член ВКП(б) с 1927 г., редактор в СИБ, заместитель редактора Дипломатического словаря.

Эта кровавая расправа, произошедшая 12 августа 1952 г., не была спонтанным актом ненависти к евреям. «Дело ЕАК» планировалось Сталиным как этап давно задуманного им плана «окончательного решения еврейского вопроса» в отдельно взятой стране.

Члены Президиума ЕАК, расстрелянные 12 авг. 1953 г.:

Вспомним, что еще в 1912 г., в основополагающей работе «Марксизм и национальный вопрос», Сталин отказывает евреям в праве считать себя нацией. В 1913 г. большевики отвергают идею культурно-национальной автономии евреев в России, которая гарантировала бы евреям свободу национального развития. Эта идея была в программе Всеобщего еврейского союза — БУНДа, созданного в 1897 г. в России. БУНД, до 1917 г., почти по всем вопросам сотрудничал с РСДРП. Но вскоре после октябрьского переворота БУНД стал рассматриваться властями как враждебная организация. Поэтому произошел раскол: «правые» бундовцы эмигрировали, «левые» — самораспустились, частично вошли в РСДРП(б)**. А в Европе и США БУНД все годы — легитимная партия, входящая в Социалистический Интернационал.

С начала 30-х гг. Сталин планомерно осуществляет по отношению к евреям особый вид геноцида — «верхушечный», когда народ обезглавливают, искореняя его язык, культуру, уничтожая его интеллигенцию.

В годы террора 30-х гг. были репрессированы представители многих национальных культур. Но закрываются ТОЛЬКО еврейские школы, резко сокращается число ТОЛЬКО еврейских культурных учреждений (на фоне пропаганды расцвета национальных культур) — библиотек, театров.

Так, после ареста директора и главного режиссера Ташкентского ГОСЕТ*** «за участие во вредительстве на театральном фронте», театр закрывают. В 1939 г. был закрыт бакинский ГОСЕТ. В 1938 г. прекращается издание единственной еврейской всесоюзной ежедневной газеты на идише — «Дер Эмес». А преподавание иврита преследуется еще с начала 20-х гг.

21.12.1938 г. была издана совершенно секретная инструкция: «Об основных критериях при отборе кадров НКВД****». Где, в частности, было сказано:

«Отсекать в основном лиц, у которых присутствует еврейская кровь. Вплоть до пятого колена необходимо интересоваться национальностью родственников. Все остальные межрасовые браки следует считать позитивными».

Перед началом переговоров с Германией министром иностранных дел вместо Максима Литвинова (Меира Валаха) назначают Вячеслава Молотова. Поэт Феликс Чуев записывает его воспоминания («140 бесед с Молотовым», М., 1991):

«В 1939 г., когда сняли Литвинова и я пришел на иностранные дела, то Сталин сказал мне: “Убери из Наркомата евреев”. Уже на первом собрании в Наркоминделе я пригрозил, что не позволю превращать Наркомат в “синагогу”. Процесс очищения дипломатического ведомства от евреев был осуществлен незамедлительно и с большой эффективностью».

О своих планах в отношении евреев Сталин откровенно сообщил Риббентропу во время их встречи в Москве в августе 1939 года.

24 июля 1942 г., Гитлер вспоминает:

«Сталин в своей беседе с Риббентропом не скрывал, что ждет лишь того момента, когда в СССР будет достаточно своей интеллигенции, чтобы полностью покончить с засильем в руководстве евреев, которые на сегодняшний день пока еще ему нужны». / Из «Стенограм-мы застольных разговоров Гитлера в Ставке» (журн. «Знамя». 1993. № 2./

Можно обратить внимание на тождественность формулировок: у Гитлера — «окончательное решение еврейского вопроса», у Сталина — «полностью покончить».

Видный историк А. Авторханов («Технология власти», М., 1992) писал, что, в отличие от патологического антисемита Гитлера, Сталин в этом вопросе — прагматик.

Ему ПОКА еще нужны и Л.З. Мехлис, и Л.М. Каганович, и многие другие евреи — талантливые организаторы народного хозяйства, ученые, медики, деятели искусства.

Даже при разгроме ЕАК Сталин остается верным себе. Так, не тронули активных членов ЕАК — С. Маршака, И. Эренбурга, журналиста Л. Заславского, генерала Я. Крейзера, Д. Ойстраха, П. Сабсая — автора скульптурных портретов и памятников советских руководителей.

В годы войны, по инициативе сверху, незатухающий бытовой антисемитизм перерастает в государственный. Одно из первых документальных подтверждений — в августе 1942 г., когда Ленинград в блокаде, немцы рвутся к Волге, — Управление агитации и пропаганды посылает в Секретариат ЦК докладную записку о недопустимом преобладании евреев в искусстве. В этом документе перечисляются десятки имен художников, танцовщиков, музыкантов: это Самуил Самосуд и Юрий Файер, Михаил Габович и Асаф Мессерер, Эмиль Гилельс и Давид Ойстрах, и др.

Сознательно не ведется контрпропаганда против оголтелого антисемитизма в миллионах немецких листовок, которые разбрасывались на линии фронта.

Подвиги воинов-евреев замалчиваются. И если о других писали: славный сын узбекского или чувашского народа, то герой-еврей всегда был «сам по себе».

Еврейский народ не имел права гордиться своими героями. Дело доходило до абсурда: уже после войны фотограф Абрам Бройдо был осужден по политической 58-й статье к восьми годам лагерей за «злостную националистическую пропаганду и посягательство на сталинскую дружбу народов» — он поместил в витрине фотоателье, где работал, фотографию Героя Советского Союза с подписью: генерал-лейтенант Израиль Соломонович Бескин.

Весной 1943 г., после сталинградского сражения, начальник Главполитуправления Красной Армии А.С. Щербаков вызывает главного редактора газеты «Красная Звезда» Давида Ортенберга и говорит ему: «В газете слишком много евреев, необходимо уволить хотя бы часть». «Это уже случилось», — ответил тот и протянул список девяти корреспондентов, погибших под Сталинградом. Все девять были евреями.

В 1944 г. Сталин созывает в Кремле расширенное совещание, где говорит о «более осторожном назначении евреев на руководящие посты в государственных и партийных органах». А в так называемом «Маленковском циркуляре» перечислены должности, на которые не рекомендуется принимать «лиц еврейской национальности».

В армии всячески препятствуют повышению званий офицерам-евреям; представление евреев к присвоению звания Героя Советского Союза заменяют другими наградами. О росте антисемитизма в армии в годы войны напишут впоследствии Василий Гроссман и Борис Слуцкий.

В послевоенные годы репрессивная политика носит уже неприкрытый юдофобский характер. В биологии — борьба с вейсманистами-морганистами, во всех областях культуры — травля «безродных космополитов» с еврейскими фамилиями. Шла идеологическая подготовка общества к планируемому Сталиным «окончательному решению еврейского вопроса» в отдельно взятой стране, которое должно было начаться с разгрома ЕАК.

Как известно, еще в 30-е годы в СССР был накоплен огромный опыт политических процессов, начинавшихся с идеологической кампании и фальсификации документов, через арест, следствие, открытый судебный процесс, завершавшихся казнями, а затем — террором и депортацией…

Вот как выглядит блок-схема организованных Сталиным политических процессов 1930-х годов:

А эта блок-схема отражает то, как совершенно иначе развивалась ситуация по «Делу ЕАК»:

У большинства советских евреев до конца 90-х гг. были весьма приблизительные сведения о ЕАК: в начале войны С. Михоэлс создает ЕАК, после войны его закрывают, в 1952 году расстреляли группу еврейских поэтов и писателей. О «Деле врачей» было много информации уже с середины 50-х гг. Почему? Между арестами кремлевских врачей (конец 1952 — январь 1953 года) и прекращением «Дела врачей» (4 апреля 1953 года), с одновременным освобождением арестованных, прошло всего несколько месяцев. Большинство арестованных стали живыми свидетелями. А в разгроме ЕАК, от арестов (с конца 1948 г.) до реабилитации, в основном посмертной (22 ноября 1955 года) прошло семь лет. Все эти годы даже родные большинства арестованных были в полном неведении о судьбе своих близких; семьи многих арестованных были в конце 40-х годов репрессированы. Только в конце 1955 года стали выдавать справки о смерти, 13 из них — с одной датой: 12.8.1952. Из лагерей стали освобождать только в конце 1956 года. Ни слова о ЕАК не было в докладе Н.С. Хрущева на ХХ съезде КПСС 25 декабря 1956 года. Не упоминает о судьбе ЕАК в 1978 году правозащитник Натан Щаранский в своей речи на суде, говоря о росте антисемитизма в стране.

40-летний заговор молчания был прерван только в декабре 1989 года: журнал «Известия ЦК КПСС» опубликовал протоколы заседания Комиссии по расследованию репрессий 40-х — начала 50-х гг. В протоколах — списки арестованных, признание обвинений беспочвенными, методов ведения следствия незаконными.

О том, что творилось в 1948–1952 гг. в недрах Лубянки, стало известно только в начале 90-х годов, когда к архивам КГБ были допущены исследователи и стали публиковать их книги. Большинство этих книг вышли в начале 90-х годов. И больше не переиздавались!

Итак, что это за организация — ЕАК, когда и кем она была создана?

Идею о необходимости создания организации, которая объединила бы евреев всего мира для борьбы с фашизмом, выдвинули еще до начала Великой Отечественной войны два известных в довоенной Польше и в других странах политических деятеля: Генрих (Герш-Вольф) Эрлих и Виктор Альтер. Оба — уроженцы Польши, т.е. царской России, оба — участники революционного движения в России (1905 г., февраль 1917 г.). Эрлих — юрист, Альтер — инженер, профсоюзный деятель. В 1917 г. Эрлих — депутат Петроградского Совета. В довоенной Польше оба — члены ЦК БУНДа*****, Эрлих — редактор его центральной газеты, Альтер — депутат варшавской Думы. (Подробно о судьбе Эрлиха и Альтера рассказано в статье Евгения Берковича «Расстреляны при невыясненных обстоятельствах. Загадки предыстории Еврейского антифашистского комитета. Часть первая. «Дело Эрлиха-Альтера»». Еврейская Старина, №1 2010 — прим. ред.)

В конце сентября 1939 г. Эрлих и Альтер находились в числе десятков тысяч польских беженцев, евреев и поляков, которые искали спасения от наступающих не-мецких войск на востоке Польши. Они оказываются на территории, занятой советскими войсками.

Само польское правительство призывало молодых мужчин уходить на восток, в надежде, что Советский Союз поможет воссоздать в восточных районах Польши польское государство и армию. Кстати, большинство польских евреев радостно приветствовало Красную Армию, веря, что СССР — родина всех трудящихся, родина социализма. Информацию о бесправии, нищете, репрессиях в СССР они считали антикоммунистической пропагандой.

Известно, что с первых же дней на «освобожденных» территориях, а также в «добровольно» присоединившихся странах Балтии, начались зачистки: расстрелы, аресты и депортации «классово чуждых элементов». Всего до июня 1941 года было арестовано около полумиллиона граждан Польши и стран Балтии, и столько же отправлено в лагеря.

В конце сентября 1939 года арестован 49-летний Виктор Альтер, а 4 октября того же года — 57-летний Генрих Эрлих. Об их освобождении безуспешно хлопочет известная польская писательница и поэтесса Ванда Василевская и Американская конфедерация труда (АФТ).

Обвинение: сотрудничество с польской контрразведкой, с якобы действующим в СССР бундовским подпольем, а также критика Пакта Молотова–Риббентропа. После двух лет заключения обоим вынесен смертный приговор: Альтеру — 20.7.41, Эрлиху — 2.8.41, т.е. после нападения Германии на СССР.

27 августа приговор заменен на 10 лет лагерей, куда обоих и отправили. Но в начале сентября 1941 г. их этапом возвращают в Москву, и после кратковременного пребывания на Лубянке — ОСВОБОЖДАЮТ.

Что же изменило судьбу этих политических деятелей, не скрывавших в довоенное время своего отрицательного отношения к большевистскому режиму и лично к Сталину? Находясь в заключении, независимо друг от друга, убежденные в неизбежности нападения Германии на СССР, они обратились к советской власти с предложением о необходимости создания международной еврейской организации, цель которой — мобилизация еврейских общин Европы и Америки на борьбу с фашизмом. Это предложение было принято к сведению, однако его авторы осуждены.

Но катастрофическое положение на фронте в первые месяцы войны заставило советскую власть резко изменить свою внешнюю политику: от борьбы с мировым империализмом — к поискам союзников, к участию в антигитлеровской коалиции. Тогда и было решено использовать международный авторитет Эрлиха и Альтера для мобилизации финансов мировых еврейских общин в поддержку СССР. Ведь у Сталина в экстремальных случаях прагматизм перевешивал антисемитизм.

Переговоры с Эрлихом и Альтером вели ответственные сотрудники НКВД. Так на Лубянке родилась организация под названием Еврейский антигитлеровский комитет.

После освобождения Эрлиха и Альтера помещают в лучшей в то время гостинице «Метрополь» (недалеко от Лубянки); опекуны из НКВД просят их считать прошлое досадным недоразумением. По настоянию этих опекунов Эрлих и Альтер принимают советское гражданство, что оказалось впоследствии трагической ошибкой.

На квартире поэта Переца Маркиша их знакомят с представителями еврейской общественности Москвы, — в том числе с Соломоном Михоэлсом.

Разрабатывается подробный план работы Комитета, проект его Устава. Предлагается структура руководства:

Эрлих — председатель ЕАГК, Михоэлс — вице-председатель, Альтер — ответственный секретарь. Обсуждается состав президиума; в качестве почетных членов Комитета предполагается привлечь представителей советского правительства, а также польского, английского и американского посольств.

Эрлих и Альтер разворачивают работу по демократическим меркам, они уверовали в свою особую ценность для советской власти. Не понимая, что они «под колпаком», открыто поддерживают контакты с посольствами Польши и Великобритании. Эрлих и Альтер заявили о своей верности польскому эмигрантскому правительству в Лондоне, которое наделило их официальными полномочиями. Они пытаются налаживать связи с еврейскими организациями в других странах и с этой целью намечают поездку в Лондон и в США. Были планы создания в США Еврейского легиона, который сражался бы в составе Красной Армии — по аналогии с Еврейским легионом в составе британской армии в годы Первой Мировой войны. Наивные люди, они поставили перед кураторами из НКВД новое условие: действовать будут самостоятельно, а не как марионетки.

В первых числах октября 1941 года, по предложению Берии, лично обсуждавшим с Эрлихом и Альтером проект создания ЕАГК, они письменно обращаются к Сталину за разрешением.

«…Никогда еще цивилизованное человечество не стояло перед лицом такой опасности, как сейчас: Гитлер и гитлеризм стали смертельной угрозой для всех завоеваний человеческой культуры, для независимости всех стран.

…Судьба всего человечества зависит от исхода гигантских сражений, что ведутся сейчас на огромной территории Советского Союза. … Гитлер стремится поработить всех без исключения. Однако евреи — это те, кого он преследует с особой свирепостью. … Видимо, его цель состоит в уничтожении всего еврейского народа. Поэтому понятно, почему еврейские массы должны участвовать в битве против гитлеризма с особой энергией и духом самопожертвования. … Поэтому мы считаем необходимым учредить специальный Еврейский антигитлеровский комитет … и обращаемся к Вам, глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович, как Председателю СНК СССР, с просьбой, чтобы Вы разрешили учреждение на советской территории такого комитета…»

К осени 1941 года немцы подошли вплотную к столице, и 15-16 октября началась эвакуация из Москвы государственных учреждений и иностранных посольств в Куйбышев. Теперь Эрлих и Альтер живут в здании польского посольства. В Куйбышеве они ждут ответа от Сталина, недоумевают, почему все застопорилось. Вынужденное мучительное бездействие их угнетает. Они обращаются в Куйбышевское Управление НКВД с просьбой о встрече с московскими кураторами. В ночь с 3 на 4 декабря их вызывают в Управление якобы для беседы с приехавшим из Москвы сотрудником. Эрлих и Альтер ставят в известность о предстоящей встрече польское посольство.

После длительного ожидания им объявляют об аресте — без предъявления ордера на арест. Сам ордер подписан Берией, к нему прилагалось секретное предписание: водворить Эрлиха и Альтера в одиночные камеры внутренней тюрьмы, имен узников не разглашать, впредь называть их по номерам камер: № 41 и № 42.

Больше их никто не видел.

Причины? Высказываются несколько версий.

Первая: 30 ноября в Москву прибыл премьер-министр лондонского польского правительства генерал Сикорский. Возникла опасность встречи с ним Эрлиха и Альтера. Возможно, у них была информация об участи пропавших весной 1940 г. многих тысяч польских офицеров (Расстрел в Катыни).

Вторая: сотрудничество с плохо контролируемыми бундовцами оказалось рискованным, раздражала их независимость, беспокоила постоянная связь с иностранными посольствами.

Третья: сама идея создания Международной еврейской организации, которая будет контактировать с общественностью и правительствами зарубежных стран, — политически опасна.

Гораздо спокойнее было создать сугубо внутреннюю организацию, полностью подконтрольную властям, из творческой элиты советского еврейства. И через 11 дней после ареста Эрлиха и Альтера, 15 декабря 1941 г. Соломон Лозовский посылает из Куйбышева в Ташкент, где в эвакуации работает ГОСЕТ, телеграмму Михоэлсу:

«Вы утверждены председателем Еврейского Антифашистского Комитета. Просьба держать с нами непосредственную повседневную связь».

В конце апреля 1942 г. Лозовский на пресс-конференции для иностранных журналистов, говоря о деятельности в стране общественных антифашистских организаций, упоминает и ЕАК.

Почему Лозовский и почему Михоэлс? 24 июня 1941 г. при Наркомате иностранных дел было создано пропагандистское ведомство: Советское информационное бюро (СИБ), подчиненное непосредственно ЦК партии. Его задачами были:

— Публикация официальных сводок о положении на фронтах.

— Подготовка и распространение информации о жизни в СССР и за рубежом. Так, в 1944 году материалы СИБ получили 32 зарубежных газетно-телеграфных агентства и 18 радиостанций. Только агентство Юнайтед Пресс рассылало материалы СИБ более чем в 1600 газет.

— Регулярное проведение пресс-конференций для иностранных журналистов.

В составе СИБ было несколько иностранных отделов; в штате — большое число журналистов, переводчиков, редакторов. Естественно, что в СИБ работало много евреев. Возглавлял СИБ секретарь ЦК по пропаганде А.С. Щербаков, его заместителем был назначен зам. министра иностранных дел, член ЦК партии, большевик с 1905 г. Соломон Лозовский; с 1944 г. он возглавляет СИБ.

После начала войны изменилась и внутренняя политика советской власти: реанимируется политическая активность масс, давно отученных от самостоятельной деятельности, создаются массовые общественные организации по схеме «митинг — комитет». Так возникли Всеславянский антифашистский комитет (АФК), АФК советских женщин, советской молодежи, советских ученых. Общее руководство Комитетами возложено на СИБ.

В середине августа к Лозовскому обращаются Михоэлс и группа еврейских писателей с предложением об организации митинга представителей еврейского народа, с целью

«мобилизации общественного мнения евреев всего мира на борьбу с фашизмом и активную помощь Советскому Союзу в его великой Отечественной освободительной войне».

Митинг состоялся 24 августа, его транслировали по радио, о нем писала «Правда». На митинге выступили С. Михоэлс, Д. Бергельсон, П. Маркиш, С. Маршак,

И. Эренбург, а также академик П. Капица и знаменитый кинорежиссер С. Эйзенштейн. Тексты выступлений были предварительно прочитаны Щербаковым. Было принято обращение к мировому еврейству.

«Братья-евреи во всем мире!

…Наш призыв несется к вам вместе с голосом невинно пролитой крови миллионов евреев. Наше слово несется к вам как сигнал, взывающий к сопротивлению и мести …

Человечество освободится от коричневой чумы! Ваш долг — помочь ее выжечь! Пусть и ваша доля будет в этой священной войне!»

Помимо выступавших на митинге, обращение подписали Самуил Самосуд и Яков Флиер, Эмиль Гилельс, Марк Рейзен, Вениамин Зускин, Алексей Каплер, Клара Юнг и другие — всего 25 человек.

У инициаторов митинга не было и мысли о создании еврейской организации. Задача была много скромнее: возродить общесоюзную газету на идише. Ведь к началу войны еврейское население СССР значительно увеличилось из-за беженцев из Польши и Прибалтики, большинство из которых не знали русского языка.

На этом обращении А. Щербаков поставил резолюцию: «Не считаю целесообразным».

И только после повторных обращений, в апреле 1942 г. начала выходить газета на идише — «Эйникайт» («Единение»), полу-стандартного формата, 3 раза в месяц, (тиражом всего 10.000 экземпляров). Было разрешено  также издание книг на идише.

Вернемся к судьбе арестованных Эрлиха и Альтера?

Их исчезновение было обнаружено польским посольством на следующий день. На запрос посла 5 декабря ответил зам. наркома иностранных дел А.Я. Вышинский: в сентябре 1941 г. они были амнистированы неправильно, они — германские агенты; а главное, Эрлих и Альтер — советские граждане…

С просьбой об их освобождении обратились Президент АФК и даже Альберт Эйнштейн, — все безрезультатно.

Сами узники были в полной растерянности. 27 декабря Эрлих пишет жалобу в Президиум Верховного Совета СССР:

«Постановление об аресте мне до сих пор не предъявлено, и даже устно не объяснено, в чем я обвиняюсь».

Виктор Альтер в письме на имя Л.П. Берии пишет:

«Я не могу догадаться ни о какой разумной причине столь неожиданного финала наших переговоров, основанных на взаимном доверии».

Через полгода после ареста, 14 мая 1942 г., 60-летний Генрих Эрлих повесился в камере. Почти через год, 17 февраля 1943 г., был расстрелян 53-летний Виктор Альтер.

Донесение о его казни подписано майором С.И. Огольцовым. Впоследствии он — один из руководителей СМЕРШ******, организатор провокации — первого послевоенного еврейского погрома в польском городе Кельце как доказательства для союзников необходимости присутствия советских войск в Польше. С 1946 г. он — заместитель министра госбезопасности, именно ему доверил Сталин организацию убийства Михоэлса 13 января 1948 г., за что Огольцов был награжден орденом Ленина. В разгар «Дела врачей» он дает указание арестовать 60-летнюю Мирьям Вейцман; ее подвергают изнурительным ночным допросам с целью доказать получение Михоэлсом во время его поездки в Америку в 1943 г. «враждебных установок» от ее брата, сиониста Хаима Вейцмана. После смерти Сталина Огольцов был арестован, лишен звания и наград, но не судим и умер своей смертью.

Факт гибели Эрлиха и Альтера был официально признан только в 1943 г. (сообщение посла СССР в США М. Литвинова). Это вызвало резко негативную реакцию не только в еврейских организациях Америки, но и в кругах американских социалистов (БУНД входил в Социалистический Интернационал). Но время было выбрано неудачно (после грандиозной победы советских войск в сталинградской битве), и президент Рузвельт порекомендовал АФК не проводить акций протеста.

Судьба людей, пытавшихся в тоталитарном антисемитском государстве создать организацию, которая объединила бы евреев всего мира для борьбы с фашизмом, трагична. Но их виртуальная идея воплотилась в реальном ЕАК под руководством Соломона Михоэлса.

В состав ЕАК он предложил ввести участников антифашистского митинга в Москве, проведенного 24 августа 1941 г., а также других представителей еврейской общественности (это писатель В. Гроссман, академик Л. Штерн, историк И. Юзефович, врач Б. Шимелиович). Организационный период был трудным и длительным: шла война, людей приходилось собирать из разных городов страны, обеспечивать их жильем в Куйбышеве, где ЕАК находился до осени 1943 г.

Советская власть создавала ЕАК как организацию, полностью УПРАВЛЯЕМУЮ в идеологическом плане и ПОДКОНТРОЛЬНУЮ — «под колпаком» НКВД. С этой целью ответственным секретарем ЕАК был назначен журналист Шахно Эпштейн, в 20-е годы работавший в США по линии разведки; в 1944 г. его сменил кадровый сотрудник ГРУ Григорий Хейфец, много лет бывший резидентом советской разведки в Германии и Италии, с 1941 г. — вице-консул в Сан-Франциско. В ЕАК Хейфец был также секретарем по международным связям. Летом 1948 г. он занимался приемом желающих выехать в Израиль для защиты молодого еврейского государства, предлагая им оставить заявления с личными данными, а потом списки добровольцев передавал на Лубянку. На его совести сломанные жизни сотен молодых евреев.

И что самое омерзительное: многолетним осведомителем («сексотом») НКВД, по кличке «Зорин», был Ицик Фефер — коммунист с 1919 г., «первый пролетарский еврейский поэт», «еврейский Маяковский», как он сам себя называл. Его и назначили заместителем Михоэлса! О своей вербовке в 1943 г. он сам рассказал на суде в 1952 г., но некоторые исследователи считают, что работать на НКВД он начал еще в конце 30-х гг. Во время Большого террора на Украине были арестованы и репрессированы десятки деятелей украинской и еврейской культуры, и только Фефера, который был председателем Союза работников искусств Украины, после ареста выпустили. «Нашим проверенным агентом» называет Фефера Павел Судоплатов в книге «Разведка и Кремль» в 1996 г. Кстати, «Зорин» — его литературный псевдоним в 20-30-е гг.

Вот факты: за два дня до своей гибели Михоэлс с раздражением сказал своей дочери по телефону, что случайно увидел в гостинице Фефера, который не должен был быть в Минске. 22 декабря 1948 г. именно Фефер сопровождает министра госбезопасности В.С. Абакумова во время его внезапного посещения ГОСЕТа и разбирает с ним документы в кабинете Михоэлса. Через сутки Фефер был арестован и на первом же допросе добровольно дал подробные показания о националистической и шпионской деятельности своих коллег. Так, по воле своих хозяев, Фефер стал главным свидетелем обвинения на процессе по делу ЕАК.

Вопреки всему, ЕАК активно работает. Одна из поставленных перед ЕАК задач — пропаганда среди еврейских общин Запада достижений СССР. Так, за годы войны за рубеж было направлено более 23-х тысяч статей, более трех тысяч фотографий, было проведено около тысячи радиопередач на Англию и США (следует особо отметить, что все материалы проходили только с разрешения Главлита, т.е. цензуры). По-прежнему для властей главное — мобилизация евреев зарубежья на борьбу с фашизмом путем оказания экономической помощи Советскому Союзу.

Но ЕАК, будучи единственной еврейской общественной организацией в СССР, видел свои задачи более широко: это сбор информации о положении евреев на оккупированных территориях, а также получение точных сведений об участии евреев в военных действиях и публикация этих материалов в СССР и за рубежом. По словам И. Эренбурга, «Михоэлс — советский еврей № 1 — был в глазах измученного еврейского народа мудрым ребе, защитником». В ответ на тысячи писем, поступавших со всех концов страны, Комитет добивается от правительственных учреждений помощи отчаявшимся евреям.

24 мая 1942 г. ЕАК проводит в Москве второй антифашистский митинг еврейской общественности, на котором было принято обращение к братьям-евреям во всем мире.

В начале1943 г. ЕАК получил приглашение от американского Комитета еврейских ученых и деятелей культуры, за подписью А. Эйнштейна, посетить США для

«вовлечения в антифашистское движение более широких слоев американской общественности». Приглашение пришлось кстати: «Сразу же после образования ЕАК советская разведка решила использовать связи еврейской интеллигенции для получения дополнительной экономической помощи через сионистские круги» (П. Судоплатов, в ранее упомянутой книге).

Приглашение именное: Соломону Михоэлсу и Перецу Маркишу, но вместо Маркиша посылают… Ицика Фефера. «Так решили сверху» — объясняет Михоэлс.

23 марта 1943 г. они вылетают в Америку. Добирались мучительно долго: Иран — Сев. Африка — Великобритания — Исландия — Канада — Нью-Йорк.

Михоэлс и Фефер совершают многомесячное пропагандистское турне по США, Мексике, Канаде и Великобритании. Они участвуют в сотнях митингов, приемов, пресс-конференций. С ними встречались А. Эйнштейн, Т. Манн, Чарли Чаплин, а также председатель Всемирной сионистской организации Хаим Вейцман и руководители еврейских общин. Согласно полученным инструкциям, все встречи проводились только с санкции советских дипломатов и с помощью посольского переводчика. Поездку по Америке курируют дипломаты-разведчики: секретарь посольства В. Зарубин и вице-консул в Сан-Франциско Г. Хейфец. Именно им Фефер регулярно передавал отчеты о всех встречах и беседах с американцами.

Об итогах поездки Михоэлс доложил 2 апреля 1944 г. на третьем митинге представителей еврейско-го народа в Москве.

В США и в других странах созданы Комитеты помощи России. В США собрано 16 млн. долларов, в Великобритании — 15 млн. фунтов, в Мексике — 1 млн. песо. Аргентина передала медикаментов на 500 тыс. долларов. В подмандатной Палестине было собрано 750 тыс. долларов, приобретено несколько самых современных амбулансов. Еврейский комитет в Южной Африке собрал 600 тыс. долларов и 200 тонн продовольствия. Было достигнуто соглашение с благотворительной организацией Джойнт об оказании помощи эвакуированным — без различия национальности.

Не менее значительным был и политический итог поездки. В 1973 г. Марк Шагал рассказывал вдове Михоэлса Анастасии Потоцкой о митинге в Нью-Йорке 22 июня 1943 г.:

«Он [Михоэлс] буквально совершил переворот в умах и сердцах американцев: вчерашние недруги СССР становились его сторонниками, активными антифашистами. Он выступил так, что заставил мэра Нью-Йорка перед десятками тысяч американцев говорить хвалебные слова о России и требовать (требовать, а не просить) от правительства открытия Второго фрон-та в Европе. Что не по силам было даже президенту Рузвельту!».

Миссия Михоэлса весьма скупо освещалась в советской печати, а для беседы с возвратившимся Михоэлсом В.М. Молотов выделил семь минут…

После окончания войны, для усиления контроля, ЕАК переводят в прямое подчинение ЦК и лично — М.А. Суслову. И в то же время, как другие советские антифашистские комитеты вливаются в международные организации, все попытки ЕАК сохранить свои связи с зарубежными еврейскими организациями жестко пресекаются. Комитету не разрешают принять участие в Первом Всемирном конгрессе евреев-студентов (Прага, август 1946 г.), во Всемирном конгрессе деятелей еврейской культуры (1947 г.), Конференции евреев-коммунистов стран народной демократии (1948 г.) и других международных форумах. Отказано даже в просьбе пригласить зарубежных прокоммунистических еврейских общественных деятелей на празднование 30-летия Октября. Попытка сохранить ЕАК как «Еврейский народный комитет» признана совершенно недопустимой.

Из докладной записки Суслова в Секретариат ЦК от 19 ноября 1946 г.:

«Проверкой установлено, что деятельность ЕАК приобретает все более сионистско-националистический характер. Считаем дальнейшее существование ЕАК политически вредным и вносим предложение о его ликвидации».

По мнению главного партийного идеолога, под формулировку «национализм» подпадает практически ВСЯ культурная жизнь советских евреев: создание художественных произведений и театральных спектаклей на родном языке (идише), интерес к истории своего народа, попытки соблюдения национальных традиций, публикация материалов о вкладе евреев в науку, культуру, о героизме евреев на фронте, и даже о массовом уничтожении евреев на оккупированных территориях.

Но обвинений в национализме и даже сионизме недостаточно для КРОВАВОЙ расправы. Сталин считает, что уже пришло время для осуществления собственного варианта «окончательного решения еврейского вопроса» в СССР. Расстрельные статьи — это антисоветская деятельность, измена родине, шпионаж, а еще лучше — террор (покушение на жизнь руководителей страны). Значит, надо найти «шпионов», выбить из них показания о связи с ЕАК и устроить судилище.

С 1946 г. во главе МГБ находится молодой амбициозный В.С. Абакумов, в годы войны он был руководителем СМЕРШ.

У Сталина был большой опыт проведения политических процессов до войны.

Все они проходили по одному сценарию (См. Рис.1).

После непродолжительного следствия, на открытом процессе (колонный зал Дома Советов) подсудимые признают все обвинения, раскаиваются в своих преступлениях, судебное разбирательство продолжается несколько дней, и приговор приводится в исполнение немедленно.

Для осуществления своих планов в отношении евреев Сталину тоже нужен был открытый процесс, чтобы вызвать у советских людей гнев и ненависть не только к подсудимым, но и ко всему еврейскому народу.

Вначале все происходило по испытанной схеме. Идеологическая кампания шла полным ходом: борьба с генетиками, а главное, с «космополитами», принимала все более юдофобский характер.

«С 1947 г. в Министерстве государственной безопасности (МГБ) начала проявляться тенденция рассматривать лиц еврейской национальности потенциальными врагами Советской власти»

(из показаний арестованного после смерти Сталина зам. министра МГБ М.Д. Рюмина).

Хроника дальнейших событий такова.

После войны у Сталина усиливается параноидальная идея о заговоре против него и навязчивая идея о причастности к заговору семьи Аллилуевых.

10 декабря 1947 г. арестована Евгения Аллилуева, жена умершего брата Надежды Аллилуевой: якобы у себя дома она устраивала антисоветские сборища, распространяла клевету о Сталине. В ночь на 19 декабря — арест близкого знакомого Аллилуевой — старшего научного сотрудника Института экономики Исаака Гольдштейна, не имеющего никакого отношения к ЕАК, но — Светлана Сталина была его студенткой и познакомила со своим мужем-евреем. Чудовищными издевательствами у потерявшего контроль над собой Гольдштейна вырывают имя Захара Гринберга, якобы проявлявшего интерес к семье Сталина. Арестованный Гринберг объясняет, что интерес — чисто обывательский. Но за две недели до ареста он был на спектакле в ГОСЕТа и зашел за кулисы поблагодарить Михоэлса, с которым до этого не был знаком. Гринберг был «бит нещадным боем» (любимое выражение Абакумова) и признал, что Михоэлс собирает в театре еврейских националистов, а ЕАК он превратил в центр националистического подполья в СССР. А еще через три дня интенсивных допросов Гольдштейн подписывает признание, что он пытался проникнуть в окружение Сталина по приказу председателя ЕАК Михоэлса, который выполнял волю своих американских хозяев, завербовавших его во время поездки в США; приказ ему передал Гринберг.

Так сочиняется версия о нацеленности еврейских националистов во главе с Михоэлсом на жизнь Сталина. В начале января 1948 г. Абакумов приносит протоколы допросов Сталину — и 13 января 1948 г. в Минске убивают Михоэлса. Это был первый казненный по делу ЕАК. Как и в случае с С.М. Кировым, после убийства последовали официальные почести жертве. 15 января в «Правде» был помещен некролог: «…ушел из жизни большой художник и крупный общественный деятель, верный сын родины, посвятивший всю свою жизнь служению советскому народу». И это в то время, когда на Лубянке уже выбиты показания о его шпионской деятельности. И если убийство Кирова стало началом массового террора против политических противников Сталина, то после убийства Михоэлса начинается планомерное уничтожение еврейской интеллигенции, всей еврейской культуры.

После гибели Михоэлса к руководству ЕАК приходит Фефер, но «сионистом № 1» Абакумов назначает Лозовского, планируя втянуть в «сионистский заговор» СИБ, где работало много евреев. На Лозовского как на начальника СИБ возлагают всю ответственность за «антисоветскую и шпионскую» деятельность ЕАК, хотя еще в 1946 г. ЕАК был выведен из подчинения СИБ. Лозовского освобождают от должности зам. министра иностранных дел, выводят из состава ЦК. У арестованных его сотрудников выбивают показания, что Лозовский и руководство ЕАК продались американцам.

26 марта 1948 г. следует докладная записка Абакумова в Политбюро:

«Установлено, что руководители ЕАК проводят антисоветскую работу. Среди арестованных еврейских националистов разоблачен ряд американских и английских шпионов».

Но ликвидирован ЕАК будет только через полгода — его судьба оказалась связана с высокой политикой: это образование в мае 1948 г. государства Израиль и короткий «медовый месяц» в отношениях СССР и Израиля, приезд Голды Меир в Москву, торжественная встреча ее в Москве еврейской общественностью.

Массовое проявление интереса к Израилю рассматривается «наверху» как рост сионистских настроений. И 20 ноября 1948 г. принимается решение Политбюро ЦК ВКП(б):

«Немедля распустить ЕАК, т.к. он является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет информацию органам иностранной разведки. Органы печати этого комитета закрыть».

И лицемерная приписка: «Пока никого не арестовывать».

Архивы ЕАК увезены на Лубянку; закрываются все остававшиеся еще очаги культуры: театры, издательство «Дер Эмес», распущено объединение еврейских писателей в рамках ССП. Из библиотек и книжных магазинов изымается литература на идише и переводная с идиша, уничтожаются печатные машинки и наборные станки с еврейским шрифтом. В кинокартине «Цирк» был вырезан фрагмент, где Михоэлс поет чернокожему мальчику колыбельную на идише.

Массовые аресты идут по всей стране: к концу января 1949 г. арестованы почти все члены ЕАК, все писатели и поэты, пишущие на идише, сотни корреспондентов ЕАК и газеты «Эйникайт».

Свыше ста видных государственных, партийных и хозяйственных деятелей-евреев обвиняются в преступных связях с ЕАК. Арестована большая группа сотрудников СИБ во главе с Лозовским; арестованы Полина Жемчужина (жена министра иностранных дел В. Молотова), ее брат, секретарь и ряд сотрудников ее по Минлегпрому.

Одновременно, с января 1949 г., по всей стране начинаются повторные аресты тех, кого освободили из заключения по окончании срока. Их, без нового разбирательства, осуждают на бессрочную ссылку. Преднамеренное объединение этих двух потоков арестов еще больше разжигает антисемитские настроения в народе.

Обвинения ЕАК и СИБ в шпионаже были основаны на следующем: информация, которая передавалась за рубеж по каналам ЕАК и СИБ, теперь объявляется секретной, хотя все эти материалы проходили через Главлит (Главное управление по делам лит-ры и издательств).

В сентябре 1946 г. в Москву, по приглашению ЕАК с санкции МГБ, приезжали два американских журналиста: Бенцион Гольдберг, зять Шолом-Алейхема, редактор еврейской газеты в Нью-Йорке, и член компартии США с 1921 г., редактор коммунистической газеты на идише Поль Новик. Их принимали М.И. Калинин и М.А. Суслов, они посетили Киев, Минск, республики Прибалтики. Теперь они — «американские шпионы», и все, кто принимал участие в организации их пребывания в СССР, обвиняются в шпионаже.

Дело доходило до абсурда: Перец Маркиш — шпион, ибо Гольдберг, после беседы с ним, в восторге от остроумного и эрудированного собеседника воскликнул: «Посидишь с Маркишем час — узнаешь больше, чем за неделю от других». Следователь на допросе Бергельсону: «Гольдберг — шпион!» — «Да?» — удивляется тот, и в протокол заносится: «Да».

Итак, все пока шло по опробованному сценарию: потенциальные шпионы арестованы, задача — получить их признание в преступлениях. Надо понимать, что большинство арестованных — люди преклонного возраста, некрепкого здоровья. В своей прежней жизни они были окружены уважением, любовью родных и друзей. Они никогда не сталкивались с насилием, жестокостью. И они оказываются в нечеловеческих условиях застенков Лубянки, в руках злобных палачей, абсолютно изолированные друг от друга и от внешнего мира. Их калечат морально и физически унижением, шантажом, пытками, карцером (это каменный мешок, 2 кв. метра без света и почти без доступа воздуха, с трубами охлаждения внутри). Психологическим шоком для арестованных стало столкновение со звериным антисемитизмом следователей — на допросах постоянно звучало «жид», «жидовская морда», «пархатый».

Переца Маркиша за два месяца вызывали на многочасовые допросы 96 раз, трижды сажали в карцер, где он провел 16 суток. На суде Б. Шимелиович рассказал, что его избила группа сотрудников в день ареста прямо в приемной, били сапогами, резиновыми палками, каждый старался ударить по лицу.

Арестованный после смерти Сталина Рюмин показал, что 11 марта Шимелиович был не в состоянии ни стоять, ни сидеть после полученных за несколько дней более тысячи ударов по ягодицам и пяткам, что он то и дело падал на четвереньки.

Редактор и переводчик Чайка Ватенберг-Островская  вышла несломленной после четырех суток карцера в марте, но после четырех суток в июне подписала самооговор.

Следователи не пренебрегали самыми гнусными методами, чтобы сломить волю узников: Полина Жемчужина отвергала все обвинения (по показаниям Фефера, она оказывала покровительство Михоэлсу, посещала синагогу); побоями они вынудили двух ее сотрудников показать о своем сожительстве с нею.

«Признательные» показания подписывались в состоянии отчаяния, подчас просто невменяемости. Подписывали, чтобы дожить до суда, где можно будет сказать правду. Актер В. Зускин был арестован в больнице, где он пребывал уже две недели в глубоком лечебном сне после многомесячной бессонницы после гибели Михоэлса. Его, спящего, погрузили в машину, он пробудился в одиночной камере. Из выступления В. Зускина на суде:

«Для меня пребывание в тюрьме страшнее смерти. Я заявил следователю: пишите все, что угодно, — я подпишу любой протокол. Я хочу дожить до суда, где бы я мог рассказать всю правду и доказать, что я ни в чем не виноват».

Итак, к концу 1949 года признательные показания были получены ото всех, кроме Шимелиовича.

13 января 1950 года публикуется Указ Президиума Верховного Совета СССР о возобновлении смертной казни, отмененной после войны. Теперь с этими евреями можно расправиться на законном основании. 25 марта 1950 года всем арестованным объявили об окончании следствия, дело можно передавать в суд. В списке подсудимых нет Фефера — ему дают понять, что он вознагражден.

Но… тут-то отработанная схема дает сбой. Во время уточняющих допросов и очных ставок с Фефером узники начинают отказываться от «выбитых» показаний. Эти люди, слабые физически, но сильные духом, начинают борьбу за свое человеческое достоинство: они — не изменники родины, не шпионы!

Невозможным становится ОТКРЫТЫЙ процесс.

Разгневанный Сталин обвиняет в провале руководство МГБ. По доносу Рюмина арестованы Абакумов и группа евреев — высших офицеров ГБ и ГРУ*******.

«Чекистов-сионистов» обвиняют в якобы сговоре с подследственными. Новый министр ГБ — С.Д. Игнатьев, но «делом ЕАК» занимается его заместитель, малообразованный злобный карьерист и патологический антисемит Рюмин.

Игнатьев в панике докладывает Г.М. Маленкову:

«Почти совершенно отсутствуют документы, подтверждающие показания арестованных об их шпионской деятельности под прикрытием ЕАК».

Сталин приказывает найти новые доказательства. Так затягивается следствие.

Одновременно летом 1950 г. по всей стране проходят закрытые суды. Для сокрытия масштабов антиеврейских репрессий «дело ЕАК» дробится по территориальному, по профессиональному признаку — таких «дочерних дел» было около 70-ти. Арестованных судили скорым судом Особого Совещания, когда обвинительные заключения основывались только на выбитых признательных показаниях, самооговорах.

По «дочерним делам» в 1950 г. были репрессированы сотни людей: только по делу о «сионистском заговоре» на автозаводе ЗИС были расстреляны девять человек, были казнены писатель Самуил Персов, молодая журналистка Мирьям Железнова, редактор в ЕАК Наум Левин. На длительные (до 25 лет) лагерные сроки были осуждены дипломат и журналист Эрнст Генри, театральный критик Яков Эйдельман (отец историка Натана Эйдельмана), поэт Самуил Галкин и многие другие. Избежали репрессий только те, кто сохранил польское гражданство и успел вернуться в Польшу в 1946 году.

Многие подследственные не дожили до суда. В тюрьме скончались Захар Гринберг (1949 г.), профессор МГУ Исаак Нусинов (1949 г.), классик еврейской литературы 76-летний Дер Нистер (1950), известный советский дипломат, член партии с 1903 г., советник при Гоминдане в Китае Михаил Бородин (Грузенберг) (1951 г.), зам. наркома Госконтроля С.  Брегман (январь 1953 г.), покончил с собой в ожидании ареста художник Моисей Гамбург. Многие, уже осужденные, погибли в нечеловеческих условиях лагерей.

Повсеместно шла замена евреев-руководителей во всех отраслях народного хозяйства «за попустительство сионистам».

Поиски доказательств шпионской деятельности арестованных, еще сидящих на Лубянке в ожидании открытого процесса, шли около двух лет.

Услужливая экспертиза Союза советских писателей дала заключение о наличии антисоветских настроений в книгах арестованных писателей. Бригада офицеров МГБ, с помощью переводчиков, заново исследует архив ЕАК. Найденные адреса всех корреспондентов ЕАК рассылаются в регионы, и там идет новая волна арестов.

13 марта 1952 года принимается Постановление: начать следствие по делу всех лиц, имена которых упоминались во время допросов. Это 213 человек: Эренбург, Гроссман, Маршак, Блантер и многие другие.

В конце марта следственная часть по особо важным делам свела все материалы в 42 тома. Обвинительное заключение направлено Сталину и Маленкову. 7 апреля дело передано в Военную Коллегию Верховного суда СССР. Председатель — генерал-лейтенант юстиции А.А. Чепцов — предупрежден, что смертный приговор подсудимым предопределен Политбюро и лично Сталиным.

Судебное заседание начинается 8 мая 1952 года. Осознавая особую ответственность, Чепцов приказывает вести детальную стенограмму процесса. Суд — закрытый, т.е. без прессы, без адвокатов, без родственников подсудимых. В зале — только сотрудники МГБ. Очень существенно, что суд проходил в помещении клуба МГБ, т.е. на той же Лубянке, что позволяло следователям (и лично Рюмину) не только постоянно контролировать процесс, но и оказывать воздействие на подсудимых.

В первый же день, после зачтения обвинительного заключения, пять обвиняемых (П. Маркиш, С. Лозовский, С. Брегман, Б. Шимелиович и академик Л. Штерн) заявили о своей полной невиновности. Семь человек признали себя виновными частично; признали свою вину только Фефер и измученная 47-летняя Эмилия Теумин.

Снова, как и при аресте, первым допрашивают Фефера, его допрос длится три судебных заседания — везде он главный свидетель обвинения, и Фефер действительно вновь повторяет все свои измышления.

В конце судебного процесса, в начале июня 1952 года, понимая, что ему уготовлена та же участь, что и другим, Фефер обращается с просьбой о закрытом заседании, на котором — в отсутствие других подсудимых — он заявил суду, что является агентом органов МГБ под псевдонимом «Зорин» и что действовал по заданию работников этих органов:

«Все, что я знал, я сообщал органам МГБ — суд это может проверить… Еще в ночь моего ареста Абакумов мне сказал, что если я не буду давать признательных показаний, то меня будут бить. Поэтому я испугался, и на предварительном следствии давал неправильные показания… Следователь Лихачев сказал мне: “Мы из вас выколотим все, что нам нужно”. Будучи сильно напуганным, я дал на себя и на других вымышленные показания… Накануне суда следователь Кузьмин потребовал, чтобы на суде я подтвердил те показания»,

т.е. данные на предварительном следствии. Что он и сделал.

С. Лозовский сказал на суде:

«Показания Фефера, с которых и начинается все это дело, — сплошная фантазия… Это клеветническая беллетристика. Сам Фефер ее сочинил, и это легло в основу всего процесса, исходным пунктом всех обвинений».

Отстаивая свою невиновность, Лозовский и Шимелиович находят в себе смелость и интеллектуальную силу показать суду абсурдность предъявленных обвинений. Лозовский доказывает их юридическую необоснованность: нельзя оценивать события военных лет, когда СССР участвовал в антигитлеровской коалиции, теперь, с точки зрения «холодной войны». Шимелиович требует информировать власти о незаконности методов следствия.

Мужественное поведение подсудимых, их отказ признать обвинения производят глубокое впечатление на судей. Они тщательно исследуют материалы дела, внимательно выслушивают подсудимых (стенограммы составили 8 томов) — и устанавливают многочисленные факты фальсификации: практически рухнули все обвинения в шпионаже. И тот самый Чепцов, который летом 1950 г. «штамповал» приговоры только на основе самооговоров, начинает сомневаться. Отказываясь стать участником фактического убийства, Чепцов, несмотря на требования Рюмина ускорить судебное разбирательство, в июле прерывает слушание дела и обращается к Генеральному прокурору СССР и Председателю Верховного Суда с просьбой возвратить дело на доследование. Это — беспримерный случай в практике Военной Коллегии. Оба отказали.

Тогда Чепцов, в присутствии Игнатьева и Рюмина, обращается к Маленкову. Рюмин обвиняет Чепцова в «либерализме к врагам народа», в преднамеренном затягивании процесса, а также в клевете на органы МГБ. Ответ Маленкова: выполняйте решение Политбюро. Судьи подчиняются партийной дисциплине.

18 июля смертный приговор вынесен 13-ти подсудимым (кроме Л. Штерн). С Фефером Чепцов поступил согласно русской пословице: «Доносчику — первый кнут».

Уже после вынесения приговора Чепцов делает еще одну попытку спасти жизнь обвиняемым. Вопреки настояниям Рюмина о немедленном приведении приговора в исполнение, Чепцов предоставляет всем осужденным право подать просьбу о помиловании. Лозовский написал личное письмо Сталину, аргументируя свою невиновность. Прошло три мучительные недели — ответа не было.

И в ночь с 12 на 13 августа приговор был приведен в исполнение.

Сам ход процесса и его финал (см. Рис. 2) не устраивали Сталина. Не было открытого процесса, публичной казни, что позволило бы осуществить давно задуманный план решения еврейского вопроса в СССР. Поэтому еще до окончания процесса по «Делу ЕАК» в недрах Лубянки созревает новый кровавый навет — «Дело врачей-вредителей».

Выводы

Задержка следствия на два года и срыв запланированного финала стали судьбоносными для всех советских евреев. Если бы смертный приговор по «делу ЕАК» был вынесен летом 1950 года, то уже в конце 1950-го — начале 1951 года Сталин реализовал бы свой план уничтожения основной массы советских евреев путем депортации. Этому пока не найдено документального подтверждения, но имеются многочисленные авторитетные свидетельства, что к этому плану интенсивно готовились.

Упорное сопротивление наших соплеменников во время процесса по «Делу ЕАК» — это такой же героизм, как вооруженная борьба обреченных узников гетто, как восстания в лагерях смерти…

ЕВРЕИ НЕ ШЛИ ПОКОРНО НА ЗАКЛАНИЕ.

Мы должны это знать и помнить. Ведь недаром польский историк Моше Хенчинский свою книгу о судьбе евреев в ХХ веке назвал: «11-я заповедь — НЕ ЗАБЫВАЙ!» (Москва-Иерусалим: «Мосты культуры» / «Гешарим», 2007.)

Приложение

Проф. Ф.М. Лясс обратил внимание на странную закономерность: при Сталине почти все антиеврейские репрессивные акции связаны с числом «13»:

Антисионистский отдел в ГРУ — № 13.

13 января 1948 г. — убийство Михоэлса.

13 января 1949 г. — начало массовых арестов по «Делу ЕАК».

13 января 1950 г. — Указ о возобновлении смертной казни.

13 марта 1952 г. — постановление о начале следствия по делу всех лиц, имена которых упоминались в ходе допросов, — 213 человек.

При утверждении списка «подлежащих ликвидации» Сталин выделил 13 фамилий.

Казнь состоялась в ночь с 12 на 13 августа 1952 г.

13 января 1953 г. — в центральных газетах опубликовано сообщение о разоблачении врачей — «убийц в белых халатах».

На 13 марта 1953 г. намечалось начало открытого процесса над врачами.

По мнению Ф Лясса, у Сталина, хорошо знавшего Библию, была маниакальная идея изменить символику числа 13 в еврейской традиции, где «13» — счастливое число:

13 свойств Бога (в песне, что поется на Песах), в 13 лет — «Бар-мицва» у мальчиков.

А главное, 13-й день месяца Адар, согласно Мегилат Эстер (Книге Эстер), — это день, когда царь Ахашверош новым указом разрешил евреям встать на защиту своей жизни и губить всех, кто готов напасть на них. Уже более двух тысячелетий для всех евреев дни 13, 14 и 15 месяца Адар — дни пиршества и веселия (Пурим).

А Сталин хотел, чтобы 13-е числа евреи отмечали как День горя и траура. Но именно в ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 г. (ночь с 13 на 14 Адара) Сталина разбил смертельный инсульт!

Неисповедимы пути Господни…

Литература

1. Борщаговский Александр. Обвиняется кровь. — М.: «Прогресс», — 390 с.: ил.
2. Костырченко Геннадий. В плену у красного фараона. М.: «Международные отношения», — 398 с.: ил.
3. Неправедный суд: Последний сталинский расстрел (стенограмма судебного процесса над членами ЕАК). М.: «Наука», — 399 с.: ил.
4. ЕАК в СССР (1941–1948): Документированная история. — М.: «Международные отношения», 1996. — 422 с.: ил.
5. Окунев Юрий. «Письма близким ХХ века». — СПб.: «Искусство России», 2002. — 603 с.: ил.
6. Лясс Федор, Последний политический процесс Сталина, или несостоявшийся юдоцид. — Иерусалим: «Филобиблон», — 610 с.: ил. — (В библиографии 335 наименований).
7. Стенограмма застольных разговоров Гитлера в Ставке // «Знамя». 1 № 2.
8. «Альтернатива» (Журн.). Израиль, 1997. №№ 168, 169, 170.

Яков Иовнович********

О МАЙЕ КИШИНЕВСКОЙ И ЕЁ ДОКЛАДЕ НА ТЕМУ

«ЕВРЕЙСКИЙ АНТИФАШИСТСКИЙ КОМИТЕТ»

Многие годы проработала Майя Кишиневская исследователем в Институте ядерной физики Академии наук Узбекистана. Тема её научной работы многим покажется унылой и обыденной, но те, кто был свидетелем её выступления во время

защиты диссертации*********, когда ей было уже под восемьдесят, могли убедиться в том, что и тема радиационных измерений в различных материалах в её устах стала сродни поэзии.

У неё было немало увлечений: поэзией — с уникальной способностью открывать для окружающих малоизвестных талантливых поэтов; языком идиш, который она любила, повторяя, что сожалеет о том, что не может общаться с другими на нем; историей происхождения еврейских фамилий; театром, кино, музыкой… Но было среди этих увлечений одно, о котором нельзя не сказать особо — это любовь к книгам. Каждый раз, без единого исключения, когда она приходила на заседания Дома ученых и специалистов Реховота, её притягивало к книжным полкам, и отходила она от них только когда начиналось очередное заседание. И это несмотря на то, что её собственная домашняя библиотека была огромной.

Есть книги, стоящие на полках в домах, судьба которых незавидна — скучать в одиночестве в пыли, ожидая печальной участи быть уничтоженными за ненадобностью. Книги из домашней библиотеки Майи Кишиневской прожили счастливую жизнь, путешествуя от одного читателя к другому с любезными рекомендациями Майи прочесть именно эту книгу, а потом и обсудить прочитанное. На обороте лицевой стороны переплета или обложки её личных книг можно прочесть её приглашение к такому диалогу с указанием номера телефона и уточнением: «звонить после 21 часа», а на 3-й сторонке переплета или обложки написаны имена тех, кто данную книгу уже прочел.

В последние годы жизни Майя начала передавать наиболее ценные, с её точки зрения, книги на хранение людям, которым эти книги могли быть полезны. И есть в этом большой смысл: ведь книги содержат в себе невидимый эликсир, который соединяет сознание прошедших, нынешних и будущих поколений в единое, бесконечное по времени, образование, которое называется Жизнь!

Особое впечатление на Майю произвела книга под названием «Последний политический процесс Сталина или несостоявшийся геноцид» Федора Лясса, врача-радиолога по специальности, сына Е.Ф. Лившиц — одной из первых арестованных по «Делу врачей-вредителей»! Она была издана в 1995 г. в Израиле, а позже, в дополненном виде и с заменой в названии слова «геноцид» — на «юдоцид», переиздана в 2006 г. До этой книги, как Майя позже призналась, она мало что знала о так называемом «Деле Еврейского антифашистского комитета». Книга Ф. Лясса заставила её всерьез заняться этой темой, копая вширь и вглубь…  Точнее, чем у Б. Пастернака не сказать: «Во всем мне хочется дойти /До самой сути… / До сущности прошедших дней, / До их причины, / До оснований, до корней, / До сердцевины». И она нашла эти основания, корни, сердцевину…

Кроме любви к чтению, была у Майи Кишиневской еще одна важная черта характера: стремление к просветительству. Много лет она с огромным желанием выступала перед многочисленными слушателями, делясь тем, что узнала сама.  Так родился доклад под названием «Еврейский антифашистский комитет», который она с блеском прочла в Доме ученых и специалистов г. Реховота в 2010 году. Было ясно, что значимость прочитанного доклада существенно превышает уровень аудитории одного отдельно взятого семинара. И Майе пришлось подготовить материал для публикации в периодическом официальном издании серии «Знание» Дома ученых и специалистов г. Реховота.

Это было очень непросто для неё, готовившей все свои доклады вручную, без использования компьютерной техники. Все призывы присоединиться к всеобщему порыву приобщения к компьютерам и интернету не вызывали у Майи ответа. И неспроста. Она ощущала, что всезнайка-интернет, всемирная паутина, захватившая в плен всех и вся, это, по сути, однодневная бабочка с ограниченной ответственностью.

Потому что под знаменем свободы слова можно поместить в нем все без разбора, и многое из того, что появляется в нем сегодня, назавтра оказывается пустым набором малозначащих слов. Но, наконец, текст доклада был набран на клавиатуре компьютера, после чего был напечатан в типографии и вышел в свет в молодежной серии «Знание» под номером 13.

Отдельные экземпляры издания были направлены в Библиотеку Конгресса США, Национальную библиотеку Израиля, в Библиотеку Гарвардского Университета, Городскую библиотеку Реховота, в ряд других официальных учреждений, а также разошелся по читателям. Вскоре тираж был исчерпан, и только его допечатка в некоторой степени удовлетворила немалый интерес. Через несколько лет Майя повторила доклад на семинаре Дома ученых и специалистов Реховота и это выступление было записано на видеокамеру.

В память о Майе Кишиневской, после её кончины в 2024 году, видеозапись доклада была опубликована на канале you tube и за короткий срок имела 2300 просмотров! Будем надеяться, что новое издание доклада и его перевод на иврит привлекут немало заинтересованных читателей.

Примечания

* Центр. комитет Всесоюзной коммунистической партии (большевиков).

** Российская социал-демократическая рабочая партия (большевиков).

*** ГОСЕТ — гос. еврейский театр. Существовали с 1918 по 1949 гг. Первым был Московский ГОСЕТ, затем появились Украинский, Ташкентский, Бакинский, Одесский, Львовский и др.

**** НКВД — Народный комиссариат внутренних дел СССР.

***** БУНД — еврейская социалистическая партия, действовавшая в Европейской части России с 90-х гг. XIX в. до 40-х гг. XX в. Бунд считал себя единственным представителем интересов достаточно многочисленного на этих землях еврейского рабочего класса.

****** «Смерш» (сокращение от «Смерть шпионам!») — название ряда независимых друг от друга контрразведывательных организаций в Советском Союзе во время Второй мировой войны.

******* ГБ — государственная безопасность, а также ответственные за неё органы исполнительной власти. ГРУ — Главное разведывательное управление (ГРУ) — спецслужба, орган внешней разведки Министерства обороны СССР.

******** Д-р Яков Иовнович — организатор и бессменный руководитель Дома ученых и специалистов г. Реховота.

********* М.Б. Кишиневская защитила канд. диссертацию в рамках Израильской Независимой Академии развития наук в 2012 г.

Первая редакция статьи опубликована в «Заметках по еврейской истории», №8 2012