ЕВРЕЙСКАЯ СТАРИНА

Кружки палестинофилов объединяли евреев с самым разным мировоззрением, от сторонников аккультурации, докторов наук, окончивших университеты Европы и почти не знавших иврита, до ортодоксальных раввинов, всю жизнь проведших над Талмудом и трудами его комментаторов, от сторонников социального равенства и коммун до крупных капиталистов.

Зоя Копельман

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ СИОНИЗМА ДО ПРОВОЗГЛАШЕНИЯ ГОСУДАРСТВА ИЗРАИЛЬ

(продолжение. Начало в № 2/2025 и сл.)

Тема 5. ПАЛЕСТИНОФИЛЬСКОЕ ДВИЖЕНИЕ «ХИБАТ ЦИОН» (1860-е — 1897 годы): ЕГО ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИСТОКИ, ТРУДНОСТИ И ДОСТИЖЕНИЯ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

В 1860-е — 1870-е годы в Российской империи все большую популярность приобретала идеология славянофильства. Славянофилы настаивали на самобытности России и русского народа, на культивировании русской веры, русского самодержавия, русской общины и ее национальных обычаев, короче говоря, всего, что отличает русских людей от народов Запада и Востока.

Царь Александр III, вступивший на Российский престол после убийства 1 марта 1881 года царя Александра II, его отца, поддерживал славянофилов и начал вводить указы, направленные на русификацию подвластного ему многонационального населения империи. Например, в еврейских ешивах сделали обязательным изучение русского языка и русской истории, а в канцелярский обиход прочно вошло слово «инородец», то есть нерусский. Инородцами считались поляки, эстонцы, латыши, финны, армяне, греки, туркмены и представители других народов и народностей (напомню, что Финляндия и большая часть Польши до конца Первой мировой войны входили в состав Российской империи).

Самыми бесправными среди инородцев Российской империи были евреи: лишь для них ограничивалась территория проживания, так называемая «черта еврейской оседлости»; лишь их поступление в русские гимназии, не говоря уж об университетах и других высших учебных заведениях, ограничивалось «процентной нормой», которая составляла 3-5% от общего числа принятых учеников; они, за редким исключением, не имели права владеть землей, и наконец, только евреи облагались рядом особых налогов.

В 1897 году в России прошла перепись населения, которая установила, что в империи проживает около пяти миллионов евреев, причем подавляющее их большинство сосредоточено в городах и местечках «черты оседлости». Эта концентрация «странных инородцев» настораживала правительство, тем более, что евреи отличались упорным стремлением к самоизоляции, с одной стороны, и не менее упорным стремлением к эмансипации, с другой.

В связи с тем, что в зарождавшихся во второй половине XIX века революционных движениях участвовало немало евреев, полагавших, что конец самодержавия даст свободу и равные права всем угнетенным, включая их соплеменников, евреи в глазах центральной и местной власти считались подозрительным, с точки зрения политической лояльности, социальным элементом. Неудивительно, что революционная деятельность была объявлена частью «еврейского заговора», а представители церкви вдали от столиц вновь не побрезговали «кровавым наветом».

ФАКТОРЫ, ПОВЛИЯВШИЕ НА СТРЕМЛЕНИЕ ЕВРЕЕВ УЕХАТЬ В СТРАНУ ИЗРАИЛЯ

КРУШЕНИЕ ИЛЛЮЗИЙ ГАСКАЛЫ В РОССИИ

В 1881-1884 годах по южным городам Российской империи прокатилась волна кровавых антиеврейских погромов с насилием, убийствами, разрушением и грабежом еврейского имущества. Первый погром начался в апреле 1881 года, на Пасху, и был представлен в преданной самодержавию печати, как «выплеск народного гнева» и «месть за убийство царя-батюшки» (1 марта 1881 г.). Однако известно, что местные власти получили из Петербурга указание поначалу не вмешиваться и лишь позднее обязать полицию навести порядок. Еврейская пресса на русском языке сохранила для нас факты того далекого времени. Во что писал журнал «Рассвет», 1881, № 17:

• 19 апреля [1881 г.], 8 ч. 40 мин. Пополудни. Елисаветград [ныне Кропивницкий, Украина]. Дома и лавки почти всех евреев города несколько тысяч несчастных нуждается в дневном пропитании. Спасите, ради Бога, от голодной смерти открытием повсеместного приема пожертвований. Герш Мескин.
• Пятница, 17 апреля [1881 г.]. Голта, Ананьевского уезда. Шайкою из 150 человек разграблены, разрушены многие еврейские дома, лавки и погреба с содержавшимся в них имуществом. Энергиею полиции, пришедшей к нам на помощь из соседнего города Ольвиополя, порядок восстановлен той же ночью в три часа. Картина опустошения и разрушения страшная. Многим угрожает голодная смерть; спешите, милосердные братья, на помощь несчастным. Адресовать Бенциону Ободовскому. Помощник раввина Ободовский.

Волна антисемитских выступлений, снисходительно либо с одобрением принятая правящей администрацией, показала несостоятельность иллюзий еврейских маскилим в России, надежды которых выразил в 1861 году в получившем невероятную популярность стихотворении «Проснись, мой народ!» поэт, прозаик, просветитель Иегуда Лейб Гордон (1830–1892):

…Проснись, мой народ! Что спишь ты так долго,
Кончилась ночь, воссияло светило.
Проснись, посмотри на былого осколки.
Кто ты и с кем, где твой разум и сила?

Страна, где обрёл ты нынешний облик, —
Европы неотторжимая доля.
Европа — часть света, но меж ей подобных
Она всех мудрей. Не глуха к нашей боли.

Открыться она перед нами готова,
Сыны ее братом назвать тебя рады.
Не хватит ли гостем быть? Прочь это слово!
Не время ль разбрасывать камни ограды?

Кто рядом, тот цепи и гнёт с тебя снимет,
Освободит от ярма твою шею.
Враждебность к тебе в его сердце остынет,
И с миром он руку протянет еврею.

Расправь же ты плечи, выпрями спину,
Тепло и с любовью взгляни на соседей.
Язык их, как свой изучи. Пусть отныне
Стезёй Просвещенья идут твои дети.

Пусть тот, кто умен, обратится к наукам,
В ремеслах найдет свою радость умелец,
Храбрец служит в войске, в поле за плугом
Себя обретёт хлебороб-земледелец…

Царю быть надёжным слугой постарайся,
Вноси в процветанье страны свою долю,
Евреем в шатре у себя оставайся,
И будь человеком на улице, в поле…

(Перевел с иврита Яков Либерман)

Весенние события 1881 года полностью опровергли практически все, о чем так уверенно писал поэт всего двадцать лет тому назад: враждебность окружающих не остыла, «сыны» России вовсе не готовы были назвать еврея «братом», и о мирном соседстве с ними можно было забыть; владеть землей еврею по-прежнему не дозволялось, знание русского языка его не защитило, и «на улице» его никто не считал за человека, он так и остался «презренным евреем». Антисемитизм народных масс подкреплялся дискриминационными указами царя и его министров, в частности — выселением из больших городов:

• Господин Ханин сообщает нам из Москвы: отсюда, как вам уже известно, гонят евреев в «черту [оседлости]». Господин Гуревич пишет нам из Москвы: «Энергично принялись выселять евреев из Москвы. Ежедневно выселяются сотни семейств. На этих днях был выслан один 80-летний старик-еврей, живший в Москве в течение 32 лет. Другого еврея, у которого жена находится в интересном состоянии [беременна], а двое детей которого заболели скарлатиной, тоже заставили выехать из Москвы… Третьему еврею, правда, не имеющему семьи, написали на выезд, когда он бредил в тифозной горячке» (Рассвет, 1882, № 14).

ВПЕЧАТЛЕНИЯ ОТ ПОГРОМОВ 1881 ГОДА

Еврейская аккультурированная интеллигенция тяжело восприняла погромы. Еврейских адвокатов, банкиров и банковских служащих, инженеров, врачей, ученых и общественных деятелей переполняли возмущение и изумление: они никак не ожидали такой агрессивной ненависти. Отвыкшие от идиша и местечкового быта, считавшие себя русскими патриотами, говорившие, читавшие и мыслившие по-русски и нередко отказавшиеся от религиозных предписаний, эти люди вдруг остро ощутили, как уязвлено их национальное достоинство. И многие из них поняли, что не хотят оставаться в России.

Я живо помню потрясающее впечатление, произведенное разразившимися в 1881 году погромами. Они охватили преимущественно Юго-Западный край. В самом Минске погрома не было, но приходили одно за другим известия об «антиеврейских беспорядках» (так именовались тогда на официальном языке погромы). ˂…˃ Как известно, погромы, имевшие место в 1881 году, не носили того кровавого, изысканно жестокого характера, которым отличались Кишиневский погром 1903 года, октябрьские погромы 1905 года и последующие. Но впечатление, вызванное этими первыми погромами, было подавляющее. Новизна самого явления, его неожиданность, поведение власти и части христианского общества, обнаружившаяся полная беззащитность евреев — все это действовало ошеломляюще, наполняло душу ужасом, болью и чувством глубокого унижения. Вере в человека, в справедливость, в прогресс нанесен был жесточайший удар. (Воспоминания С. Гинзбурга)

РОССИЙСКИЕ ЕВРЕИ СНОВА НА РАСПУТЬЕ

Реакция на погромы просвещенных евреев, а также наиболее открытых русской и европейской культуры еврейских служащих, торговцев, ремесленников не была одинаковой. Многие задумали эмигрировать из России, но встал вопрос — куда?

• В первую очередь, евреи задумались об Америке, о Соединенных Штатах. В редакцию выходившего в Петербурге на русском языке еврейского ежемесячника «Рассвет» поступило письмо из Одессы, где сообщалось: «Вопрос о переселении в Америку не перестает быть злобой дня для наших евреев. Куда вы ни заглянете, в роскошный ли салон богатого, в убогий ли угол нищего, везде поговаривают об Америке как о единственном якоре спасения для наших несчастных единоверцев» (Рассвет, 1881, № 46[1]).

И действительно, в 1882 году из Одессы ежедневно уплывали морем тысячи, а то и десятки тысяч человек: побросав жилища, оставив должности и лавки, целыми семьями они двинулись в Америку. Вместе с массами отправились в изгнание и еврейские интеллигенты. Однако результатом этого стихийного бегства для большинства эмигрантов стали тяжелые испытания и горькие разочарования. Сотни семейств, уцелевших после погромов, в Америке разорились до последней степени, покинули не оправдавшую их надежд страну и рассеялись по миру. Немало из них вернулось назад, на «родину-мачеху», как называли Россию еврейские литераторы.

• Другие евреи решили, что необходимо изменить политическое устройство России, положить конец государственному антисемитизму. Чувство протеста вызвали принятые в мае 1882 года, в самый разгар погромов, антиеврейские правительственные указы, которые ограничивали число населенных пунктов, где могли проживать евреи, запрещали евреям приобретать любые виды недвижимости и сократили число дней в году, разрешенных евреям для торговли: теперь евреям запрещалось торговать по воскресеньям и в христианские праздники.

Эти меры всколыхнули в еврейской среде возмущение царским режимом, и сотни тысяч либералов и социалистов из еврейских рабочих и интеллигентов включились в борьбу за демократизацию России. Им верилось, что, освободившись от эксплуатации и невежества, русский народ излечится также и от антисемитизма. Эти евреи сделали ставку на социальную революцию. Они терпели преследования, сидели в тюрьмах и гнили на каторге ради воплощения мечты о справедливом интернациональном обществе.

• Наконец, нашлись евреи, которые решили, что не желают оставаться этническим меньшинством в стране иного народа, и предпочитают возродить из праха утраченную почти два тысячелетия назад родину на Земле Израиля. Эти евреи выбрали третий путь — они отправились в Палестину, чтобы превратить ее в страну евреев.

ИСПОВЕДЬ ТОГО, КТО ВЫБРАЛ ТРЕТИЙ ПУТЬ («ДНЕВНИК БИЛУЙЦА»[2])

Из дневниковых записей студента-медика, а в будущем врача, Хаима (Ефима) Хисина (1865–1932) мы можем видеть, как этот еврей пришел к своему выбору. 10 февраля 1882 года он писал:

…До сих пор мне не было никакого дела до моего происхождения; я чувствовал себя преданным сыном России, которою я жил и дышал. Каждое открытие русского ученого, каждое выдающееся литературное произведение, каждый успех России как державы — наполняли гордостью мое сердце; я намеревался посвятить свои силы служению отечественным интересам и честно исполнять все обязанности доброго гражданина… И вдруг нам указывают на дверь и откровенно заявляют, что «западная граница открыта для нас». Меня стал преследовать резкий, беспощадный вопрос: «Кто ты такой?» ˂…˃ Прежде всего и поневоле я — еврей. Но неужели одни преследования меня связывают с моей народностью? У нас великое прошлое, мы служили рассадником нравственности… ˂…˃ Нет, меня еврейство не удовлетворяет. Что, кроме воспоминаний, оно может мне дать?

А 3 марта того же 1882 года Хисин написал уже так:

Среди одной части нашего общества поднялось сильное движение в пользу колонизации Палестины. Я много размышлял об этом вопросе и пришел к заключению, что это единственный возможный исход для нашего народа. Мои сомнения разрешились. Еврейство имеет еще великое будущее, грандиозную историческую цель, следовательно — есть еще благодарное и широкое поприще для честных, преданных сынов Израиля. Я нашел смысл в имени «еврей». Великая идея возрождения стоит, чтобы для нее поработать.

НАСТРОЕНИЯ ЕВРЕЙСКОЙ МОЛОДЕЖИ В 80-Х ГОДАХ XIX СТОЛЕТИЯ

(Из воспоминаний С. Гинзбурга[3])

«Конец 70-х и начало 80-х годов [XIX века] является для еврейской молодежи моего поколения как бы водоразделом двух направлений: космополитического и национального.

В описываемое время Минск сделался довольно значительным пунктом народовольческого движения. Сюда наезжал Желябов, живали здесь подолгу и другие деятели «Народной Воли». ˂…˃ Имелись здесь революционные кружки, к которым примыкали многие из еврейской учащейся молодежи нашего города. ˂…˃ В кругу моих товарищей-евреев, увлеченных народовольческим движением, замечалось равнодушие, порой даже в некоторой степени недружелюбное отношение к своему народу. Объяснялось это, по-видимому, влиянием народнической идеологии, с точки зрения коей еврейское население, представленное, главным образом, мелкими торговцами и ремесленниками, не укладывалось в категорию «трудящихся». ˂…˃

В гимназические годы я примкнул к другому — национальному — течению, тогда обозначившемуся среди части еврейской молодежи. ˂…˃ Объясняется это, вероятно, прежде всего домашнею атмосферою, которая меня окружала с детства, а также ранним моим знакомством с древнееврейской и русско-еврейской литературой. Влияние этих моментов сказалось в пробуждении интереса и привязанности к еврейству, а затем — в желании работать именно на еврейской ниве. Усилению у меня и моих товарищей такого настроения содействовало возрождение русско-еврейской печати. Появление в 1879 году «Рассвета» и «Русского еврея» ˂…˃ Эти печатные органы сыграли крупную роль в смысле укрепления в тогдашней молодежи влечения к еврейству, к изучению его прошлого, а также в смысле усиления интереса к вопросам современной еврейской жизни».

Автор этих воспоминаний Саул Моисеевич Гинзбург (1866–1940) был сыном состоятельного минского купца. Еще гимназистом, в 1882 г. он примкнул к палестинофильской группе «Нидхей Исроэл» («Отверженные Израиля»). Будучи студентом юридического факультета Петербургского университета, поддерживал связи с подпольной национальной организацией еврейской молодежи «Нес Циона» («Знамя — в Сион!»). В 1890-е годы поселился в Москве, сотрудничал с русско-еврейскими и идишскими периодическими изданиями, был одним из руководителей «Общества по распространению просвещения между евреями в России» (ОПЕ).

ПАЛЕСТИНОФИЛЬСТВО — ПЕРВОЕ ЕВРЕЙСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ

КРУЖКИ ПАЛЕСТИНОФИЛОВ В ЕВРОПЕ И РОССИИ

Палестинофильское движение в еврействе возникло стихийно в разных странах под влиянием национально-освободительных движений народов Европы, деятельности Альянса и сэра Моше Монтефиоре и под впечатлением от прочитанных работ о месте и судьбе евреев, опубликованных авторами, которых мы называем предтечами сионизма, — Моше Гесса, ивритского писателя и публициста Переца Смоленскина (1842–1885), а позднее Леона Пинскера. Евреи словно впервые ощутили, что где бы они ни жили, на каком бы языке ни говорили, они — единый народ, у них есть общая история, есть национальный язык иврит и общая духовная основа, уходящая корнями в религиозную традицию. Им недоставало только общей страны, где они составляли бы национальное большинство, и их мысли обратились к Эрец-Исраэль, Стране Израиля, любовь к которой во все века жила в еврейских сердцах.

Поскольку на европейских языках и по-русски в XIX и ХХ веках, вплоть до провозглашения Государства Израиль в 1948 году, Страну Израиля называли Палестина, евреи создали в русском языке термин палестинофильство, то есть «любовь к Палестине», а на иврите — хибат Цион. Сторонники палестинофильства называли себя палестинофилами, а на иврите — ховвей Цион, то есть «любящие Сион».

Кружки палестинофилов объединяли евреев с самым разным мировоззрением, от сторонников аккультурации, докторов наук, окончивших университеты Европы и почти не знавших иврита, до ортодоксальных раввинов, всю жизнь проведших над Талмудом и трудами его комментаторов, от сторонников социального равенства и коммун до крупных капиталистов.

В Вене, например, в 1882 году евреи создали первую в Западной Европе палестинофильскую студенческую корпорацию «Кадима», то есть «На Восток!», но также и «Вперед!». Эта организация возникла как реакция на ассимиляцию евреев в условиях равноправия. Члены «Кадима» не хотели, чтобы евреи бесследно растворились в других нациях. Духовными наставниками группы были автор работы «Автоэмансипация» Леон Пинскер, Перец Смоленскин и автор палестинофильских очерков на иврите, а позже — один из основателей движения религиозного сионизма «Мизрахи» раввин и доктор наук Ицхак Рюльф (1831–1902). В мае 1883 года члены «Кадима» развесили на стенах Венского университета воззвания, написанные на немецком и на иврите и призывавшие евреев бороться с безразличием в своих рядах.[4]

В 1872 году в Бухаресте была создана организация «Ахват Цион», то есть «Сионское братство», которая ставила целью сплочение румынских евреев вокруг национальной идеи, поддерживала еврейские семьи материально и готовила их для переезда в Эрец-Исраэль с целью создания там еврейских земледельческих поселений. В 1882 году румынские палестинофилы основали в Стране Израиля два поселения, которые назвали Зихрон Яаков (Память Иакова) и Рош Пина (Глава угла). Вот как рассказал об этих подвижниках их современник[5]:

«Первая группа олим из Румынии насчитывала около 50 семей. Все они были молодыми и крепкими, а некоторые — богатырями: самым старшим из них было от силы 40 лет. В каждом городе на пути их празднично встречали евреи и неевреи, выказывая уважение к их поступку. Слухи о том, что в Стране Израиля был куплен земельный надел, вызвали в Румынии невероятный энтузиазм, и все газеты пестрели очерками о переселенцах. Символично, что судно, на котором ехала эта первая группа, называлось «Тит». Газеты писали: Тит изгнал евреев из Эрец-Исраэль и Тит возвращает евреев в Эрец-Исраэль…»

Подобные организации возникали под разными названиями, включающими слово «Цион/Сион», вне всякой связи друг с другом, но так или иначе они вдохновлялись общей идеей «возвращения в Сион». Например, в уставе палестинофильского кружка, созданного в Вильне в 1870-е годы, было записано, что члены кружка обязуются собрать деньги, выбрать делегатов и послать их в Палестину для ознакомления с тамошней ситуацией и покупки там земель.

КАТОВИЦКИЙ СЪЕЗД (1884 год) И СЪЕЗД В ДРУСКЕНИКАХ (1887 год)

Вскоре после выхода в свет «Автоэмансипации» (1882 г.) Пинскер пришел к выводу, что в силу исторических причин лучшая территория для возрождения еврейского народа — Эрец-Исраэль. Деятельность «Кадима» в Вене и палестинофильских кружков в Центральной и Восточной Европе побудила его созвать общий съезд самых активных сторонников идеи «возвращения в Сион». Выбор пал на город Катовице в прусской Силезии (ныне в Польше), где учитель Фройталь издавал первую палестинофильскую газету «Колонист» (на немецком языке).

Сидят (справа налево): Яков Дейхес (Харьков), д-р Израиль Михл Рабинович, филолог (Париж), Александр Цедербаум (С.-Петербург), д-р раввин Давид Фридман (Карлин), д-р Леон Пинскер (Одесса), раввин Шмуэль Могилёвер (Белосток), Давид Гордон, идишский публицист и издатель (Лык, тогда Пруссия), Лейб Клебанский (Ковно/Каунас), Вольф (Зеев Клонимус) Высоцкий, чайный магнат и филантроп (Москва).

Стоят впереди (справа налево): Ац Лёвингер (Катовице), Лейбуш Давидсон (Варшава), Кальман Вольраух (Лондон), Вольф-Зеев Лунц (Рига), д-р Б. Дровинович (Ростов-на-Дону), Лейб Шалит (Рига), Исраиль Исидор Ясиновский, адвокат (Варшава), д-р Йосеф Хазанович, библиофил, собравший ядро Национальной библиотеки в Иерусалиме (Белосток), Шауль Пинхас Рабинович (Варшава).

Стоят позади (справа налево): Катриэль Цви Миркин (Полтава), Пинхас Пинес (Роженец), Биньямин Риттенберг (Варшава), Мориц Мозес, создатель и руководитель палестинофильского кружка (Катовице), Зелиг Фройталь, учитель, публицист (Катовице), Барух Фрайденберг (Белосток), Ш. Фридлендер (Катовице).

В съезде участвовали также отсутствующие на снимке Зерах Барнет, торговец и филантроп, основал в Лондоне «Общество освоения Эрец-Исраэль» (Лондон), Моше Брамсон (Ковна/Каунус), д-р Карпель Липа (Яссы), Иехуда Лейб Калишер (Торн), Н. Шейнман (Межерич).

По зову Пинскера в Катовице съехались 32 делегата из Германии, Австрии, Англии, Франции и особенно из Румынии и России (см. иллюстрацию). Пинскер открыл съезд речью, в которой подробно изложил свой взгляд на задачи движения:

• вести пропаганду идеи возвращения в Сион;
• создать на земле Страны Израиля сельскохозяйственные колонии еврейских тружеников, которые смогли бы со временем сами себя содержать, и тем превратить евреев из нации торговцев и посредников в народ, живущий от своей земли;
• изыскивать средства для приобретения земель и оборудования, а также для материальной поддержки поселенцев в Палестине, поскольку поначалу они не смогут содержать себя самостоятельно.
• собирать деньги в помощь многочисленным нелегальным кружкам палестинофилов в России.

На Катовицком съезде 6-8 ноября 1884 года была создана единая организация с центральным руководством: было учреждено два штаба в Варшаве (тогда Российская Империя) и в Одессе. Новая организация получила название «Мазкерет Моше» («Дар Моше [Монтефиоре]»), а ее лидером был избран доктор Леон Пинскер. Через штабы деньги, собранные всеми сионистскими кружками, отправляли в Палестину: на них покупали землю для поселений и из них выделяли пособия энтузиастам, то есть от слов перешли к делу и воплощали в жизнь идеи палестинофилов.

В июле 1887 года в литовском городке Друскеники (Друскининкай) собрался второй съезд палестинофилов. Именно на этом съезде организация была переименована в «Ховвевей Цион». В Друскениках собрались на съезд только евреи из Российской империи, что нашло отражение в принятых ими решениях:

• ходатайствовать перед русским правительством о разрешении учредить легальное Палестинское общество;
• основать бюро в Палестине для сбора сведений о продающихся там землях с целью информировать желающих там поселиться, а также для оформления торговых сделок;
• поддерживать еврейских колонистов (переселенцев-земледельцев);
• широко пропагандировать идею возвращения в Сион.

НАЧАЛО ПАЛЕСТИНОФИЛЬСКИХ КРУЖКОВ В БЕССАРАБИИ (1890 год)

(Из воспоминаний доктора медицины Якова Матвеевича Бернштейна-Когана[6])

…мы [молодые евреи в Кишиневе] пришли к таким выводам:

1) Мы должны образовать прочный основной национальный кружок, в котором будем предварительно обсуждать каждый наш совместный шаг.

2) Каждый обязан подчиняться дисциплине и не имеет права отказываться от данной ему миссии.

3) На собрания мы должны сходиться один раз в неделю в местах, которые будут нами указаны заранее.

4) Первая наша работа будет исключительно национальная. На другую работу [например, революционную] «наши» идти не хотели. Но не возбранялось каждому в отдельности работать на каком угодно поприще, лишь бы это не мешало основной нашей работе.

На ближайшем собрании мы с доктором Львом Коганом [в прошлом — членом «Кадима»] прочли длинные доклады… особенно ярко мы осветили палестинофильское течение, его эволюцию, фазисы развития и достигнутые пока результаты. Таким образом мы образовали в Кишиневе первый кружок Ховевей-Цион. К нему вскоре присоединился Меир Дизенгоф, нынешний мэр Тель-Авива в Палестине, Я. Авербух, очень симпатичный скромный еврейский учитель с богатой педагогической эрудицией, теперешний директор мужского училища «Бейт-ѓа-сефер ле-баним» в Тель-Авиве, братья Дубинские, виноторговцы, Киро, лесоторговец, Меир Шварцман, углеторговец и многие другие.

Долгое время мы дружно работали вместе, обложив себя прогрессивно-пропорциональным налогом с нашего личного бюджета. Налог этот шел на помощь Билу [организация колонистов-пионеров, уехавших в Эрец-Исраэль в 1881 году] и на административные расходы. И вот мы решили начать организацию еврейских «низов», ремесленников, чернорабочих и мелкого купечества. Где мы только ни бывали! Мы устраивали нелегальные собрания в погребах, сараях, загородных садах и т.п.

Всякую группу в 30 человек мы объединяли в кружок и довольно скоро, через полгода, у нас уже насчитывалось 33 кружка, т.е. в общем около тысячи душ, мужчин и женщин. Во всех этих кружках мне приходилось в конце концов закреплять организацию и по выбору кружка отовсюду привлекать в центральный совет по одному представителю. В результате наш совет состоял из 50 человек, ˂…˃ и стоило нам через совет провести какое-либо наше предприятие, как оно немедленно имело 1000 не только голосов, но и 1000 активных агитаторов. ˂…˃

Мы установили связь нашего кружка с Цедербаумом, Пинскером, Могилёвером, Усышкиным и Перецом Смоленскиным в Вене. Таким образом мы постоянно были в курсе совершающихся событий.

ОДЕССКИЙ ПАЛЕСТИНОФИЛЬСКИЙ КОМИТЕТ

СОЗДАНИЕ ОДЕССКОГО КОМИТЕТА (1890 год)

Во исполнение решений съезда в Друскениках еврейский издатель, один из зачинателей еврейской прессы на иврите и идише в России, Александр Цедербаум (1816–1893), живший в то время в Петербурге, добился разрешения на создание в Одессе «Общества вспомоществования евреям земледельцам и ремесленникам в Сирии и Палестине». Доктор Бернштейн-Коган сообщил об этом ходатайстве интересные подробности:

Об этом [о легализации палестинофильства] усиленно хлопотал в высших сферах Цедербаум, имевший близкие связи с всесильным в то время вельможей Победоносцевым. Этот чинуша, король бюрократии своего времени ˂…˃ терпеть не мог евреев вообще, но боялся пророчеств еврейских цадиков! И вот один из них рассказал ему сказание-легенду о Моисее, как тот хлопотал у фараона, чтобы он выпустил евреев в Ханаан, и как еврейский Бог наказал и фараона, и его царство за то, что он отказал Моисею в этой просьбе. Эта легенда сильно запала в душу царского сатрапа, и когда Цедербаум добился у него аудиенции и стал домогаться разрешения легального Одесского палестинского комитета, Победоносцев сильно задумался и не отказал ему сразу. Этот царедворец ˂…˃ испугался угроз цадика и разрешил Одесский палестинский комитет. Он провел это разрешение в Государственном Совете под предлогом, будто евреи в Палестине будут авангардом и проводником русской культуры и проторят путь для русской политики на Востоке. (Там же, с. 231)

Первое собрание «Общества вспомоществования евреям земледельцам и ремесленникам в Сирии и Палестине» состоялось в феврале 1890 года в Одессе, и вскоре его стали коротко именовать Одесским комитетом. Эта организация сменила «Мазкерет Моше», прекратившую свое существование. Первым председателем Одесского комитета стал Леон Пинскер, но он был уже стар и слаб здоровьем; позднее комитет возглавил Менахем Усышкин (1863–1941). На собрание приехали делегаты со всей России, особенно ярко были представлены московский и одесский кружки. Ораторы рассказывали о работе на местах, о методах пропаганды палестинофильской идеи. Называлось около сотни кружков в разных регионах.

В ходе заседаний был назначен Исполнительный комитет в Яффо. В него вошли представители Одесского комитета в Палестине с целью, как уже было намечено в Друскениках, сбора сведений о продающихся там землях и для оформления сделок. Члены Исполнительного комитета в Яффо должны были также курировать деятельность колонистов и сообщать в Одессу об их нуждах и успехах.

Несмотря на то, что многие делегаты учредительного собрания Одесского комитета отошли от религии, по инициативе рава Шмуэля Могилёвера из Белостока было решено составить подробную разъяснительную брошюру о деятельности и целях комитета и разослать ее раввинам империи. В комитете надеялись, что раввины проникнутся палестинофильской идеей и станут продвигать ее в своих общинах. Такая брошюра была издана и сыграла свою роль, пусть и в ограниченной степени.

Тогда же было договорено о назначении уполномоченных Одесского комитета в городах России, и вскоре силами активистов кружковцы стали собирать от 40 до 50 тысяч рублей в год на поселенческую деятельность в Стране Израиля.

С.Г. ФРУГ. ЕВРЕЙСКАЯ МЕЛОДИЯ.

Любимый евреями России, писавший по-русски на национальные темы поэт Семен Григорьевич Фруг (1860–1916) был одним из первых палестинофилов. Он дружил со многими членами Одесского комитета и с ивритским поэтом Бяликом, перевел на русский язык избранные фрагменты книги Бялика «Агада», где были собраны предания из Талмудов и мидрашей.

Вот популярное среди палестинофилов стихотворение Фруга «Еврейская мелодия»:

И зорок глаз, и крепки ноги,
И посох цел… Народ родной,
Чего ж ты стал среди дороги,
Поник седою головой?
К тебе твои вернулись дети…
Прими же их, и всей семьей
Ты к сонму будущих столетий,
Чрез бездну мук, чрез цепь невзгод,
Ступай вперед!

Вперед — под звуки старой песни!
Века минувшие зовут,
И громы нам кричат: «Воскресни!»,
И бури гимны нам поют.
И под громами, и под тучей,
На зов святой, на зов могучий —
Чрез бездну мук, чрез цепь невзгод,
Смелей, седой старик-народ!
Вперед! Вперед!

(Журнал «Рассвет», 1882, № 1, январь)

ЛИДЕР И КРИТИК ПАЛЕСТИНОФИЛЬСТВА АХАД ГААМ

Ахад Гаам (Один из народа) — псевдоним, под которым писал Ушер Исаевич Гинцберг (1856–1927), родившийся в Украине ивритский публицист, чьи очерки, выстроенные с четким изложением фактов и идей, служили не только рупором палестинофильства, но и образцом рациональной, логически выстроенной ивритской эссеистики на протяжении всего ХХ века.

С 1884 года Ахад-Гаам поселился в Одессе, вошел в группу Ховевей Цион, руководимую Пинскером, а позже стал членом Одесского комитета. Ахад Гаам несколько раз совершал ознакомительные поездки в Страну Израиля, которые позволили ему узнать жизнь переехавших туда палестинофилов, понять, в чем их сила и в чем их слабость. О своих наблюдениях и их анализе он писал в очерках, составивших том под названием «На распутье» («Аль парашат драхим»; так впоследствии были названы — в дополнение к улице Ахад-Гаама, которая есть, наверное, в каждом израильском городе, — улица и перекресток в Тель-Авиве).

Ахад-Гаам занимался активной пропагандой палестинофильской идеи, например, в конце 1890 года он писал:

…есть еще много евреев, которые любят свой народ и желают сохранить его национальное существование. Видя, что твердыня нашего национального единства постепенно разрушается за отсутствием фундамента, что религия уже не в состоянии объединять наши сердца, а национальное чувство все более ослабевает и скоро угаснет последняя искра, что наши сыновья и дочери безвозвратно уходят один за другим в лоно чужих народов, — видя все это, они в унынии и с сокрушенным сердцем спрашивают друг друга: неужели нет никакого средства… и мало-помалу оборвется нить нашей национальной жизни? — Им мы даем единственно возможный ответ: «Любите Сион!»[7]

Побывав в Палестине в 1891 и 1893 годах, изъездив страну вдоль и поперек, Ахад-Гаам столкнулся с экономическими трудностями еврейских поселенцев, с коррупцией и жульничеством еврейских маклеров при покупке земель, с жаждой к личному обогащению вместо самоотверженной работы во имя общенародных целей, с болезнями и лишениями земледельцев. После этих поездок появились его очерки «Правда из Страны Израиля» (Эмет ми-Эрец-Исраэль).

Сведения о неудачах поселенцев побудили Ахад-Гаама предложить иной путь для воплощения палестинофильского идеала — создания сельских поселений ради продуктивного труда и самообеспечения еврейских хозяйств. Он призывал начать с длительной воспитательной работы, которая должна была представить переезд в Страну Израиля не как акт улучшения индивидуальных условий жизни, но как вклад каждого в коллективное созидание страны национального будущего. Евреи должны поддерживать друг друга, делиться всем ради дела, плоды которого им самим, возможно, вкушать не придется. Не случайно один из его очерков так и назывался «Не тем путем». Отметив, что «наш идеал вступил в новую фазу развития; он воплотился в палестинском колонизационном движении и принял характер практического дела», Ахад Гаам указал на то, что сторонников идеала Ховвей Цион становится меньше, и движение испытывает кризис.

После анализа ситуации, он заключил:

«действительная причина [кризиса идеи возвращения в Сион] коренится в самом успехе, преждевременно одержанном нашим идеалом по вине его адептов… Они пренебрегли длинным путем естественной эволюции и чисто искусственными средствами толкнули в жизненный водоворот юную, слабую, недостаточно созревшую идею» (там же).

Установка на то, чтобы купить и засеять еще один дунам земли, купить еще одну козу в хозяйство, не является национальным проектом и потому не может увлечь широкие массы. А не имеющие опыта жизни в новых аграрных и климатических условиях евреи, приехавшие в Палестину семьями или небольшими группами, вынуждены существовать на халуку или на средства барона Эдмона де Ротшильда, прозванного «известным благодетелем». Однако рачительный барон не просто давал деньги на развитие еврейских поселений, он присылал своих специалистов-агрономов и своих чиновников, которые свысока относились к российским евреям и душили их трудовую инициативу.

Ахад-Гаам убеждал, что до переезда в Страну Израиля необходимо готовить себя к будущей деятельности, например, на опытных фермах на юге России — идея, позднее воплотившаяся в движении «Ѓе-Халуц» («Аванград»). Одной из таких ферм близ Одессы восемь лет (до 1892 года) руководил дипломированный агроном Авраам Зусман (1861–1943; с 1924 — в Эрец-Исраэль). Убежденный палестинофил, Зусман работал некоторое время в еврейских колониях в Палестине, изучая местные почвы и обучая евреев агрономии. В 1898 году по поручению Одесского комитета он вместе с Ахад-Гаамом обследовал эти колонии, о чем им был издан подробный отчет.

В 1900 году Ахад-Гаам с делегацией Ховевей Цион направился в Париж к барону Ротшильду, чтобы обсудить с «благодетелем» цену его благодеяний. В статьях и выступлениях того времени он сурово критиковал диктаторское поведение служащих барона в Палестине и указал, что метод опеки стал причиной ошибок и просчетов в заселении Палестины.

Особенно резко обрушивался Ахад-Гаам на пренебрежение ценностями национальной культурны в школах Альянса на Земле Израиля, где преподавание велось на французском языке. Кстати, это невежество в том, что касалось еврейской культуры, беспощадно высмеял писатель Агнон: в романе «Вчера-позавчера» директор школы Альянса в Иерусалиме, увидев бездомного пса с выведенной на боку надписью «келев» (пес) читает ивритское слово не справа налево, а в обратном направлении и, преисполненный самодовольства, получает «балак».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Несмотря на все разочарования и неудачи, палестинофилы внесли весомый вклад в дело еврейского национального возрождения на земле Страны Израиля:

• Под руководством Одесского комитета в Одессе, Стамбуле, Бейруте, Яффе, Иерусалиме и Хайфе была создана сеть информационных бюро для оказания помощи переселенцам.
• На собранные палестинофилами средства были созданы сельскохозяйственные поселения, называвшиеся мошава: Зихрон-Яаков, Ришон-ле-Цион и Рош-Пина — в 1882 году, Мазкерет-Батья (Экрон), Иесуд ха-Маала, Нес-Циона — в 1883-м, Гедера — в 1884-м, Реховот — в 1890-м, Хадера — в 1891-м, Беер-Тувия и Метула — в 1896 году, и другие. С самого начала деятельности Одесского комитета эти хозяйства получали от него небольшое денежное вспомоществование, хотя их существование в гораздо большей степени зависело от филантропии барона Ротшильда.
• Одесский комитет участвовал в создании винодельческого кооператива «Кармель» (сейчас «Кармель мизрахи»).
• Одесский комитет поддерживал систему еврейского образования в Стране Израиля: школы, особенно первые школы с преподаванием на иврите, и детские сады.
• Палестинофилы издавали книги и журналы на иврите, способствуя развитию языка иврит и превращению его в язык повседневного общения в Стране Израиля. Менахем Усышкин, например, еще живя в Одессе, требовал от своих товарищей, чтобы они разговаривали на иврите, а если не умеют — по-русски, но не на идише, который он считал языком еврейского изгнания и рабства.
• Одесский комитет внес первый взнос в фонд, предназначенный для приобретения участка под Еврейский университет в Иерусалиме[8].
• Палестинофильское движение создало на иврите и других языках новый жанр поэзии, который называли сионида: поэты воспевали еврейское прошлое, предсказывали прекрасное будущее и, обливаясь слезами, признавались в любви прекрасной Эрец-Исраэль. Многие сиониды были положены на музыку и стали песнями, например, эта:

Ицхак Фельд. Там, где целует тучи…[9]

Там, где целует тучи стройный кедр,
Где Иордан течет из горных недр,
Там, где лежит отцов забытый прах,
Где Маккавеев кровь лилась в боях, —
Там, у безбрежной синевы морской,
Мой чудный, милый край, мой край родной.

И если с ним жестоко разлучен,
Я по земле скитаться обречен,
Доныне сердце — средь родимых гор,
Всё устремлен к Сиону влажный взор,
И, обращаясь на Восток, с тоской
Молюсь о возвращенье в край родной…

Но если суждено в чужом краю
Мне кончить жизнь унылую мою —
В могиле мрачной, под сырым холмом,
Меня кладите на восток лицом,
Челом к стране печальной и глухой,
Где край мой незабвенный, край родной.

Там терпеливо буду чутко ждать,
Пока не вспомнит нас Господь опять,
Пока полна не будет чаша слез,
И не настанет день волшебных грез,
Когда народ Свой мощною рукой
Вернет опять Всевышний в край родной.

В плане идей палестинофилы подготовили умы для восприятия сионизма. Само слово «сионизм» ввел в обиход в 1896 году Натан Бирнбаум, член корпорации «Кадима».

После Первого сионистского конгресса в 1897 году и провозглашения программы политического сионизма, палестинофильское движение частично влилось в сионизм, а частично постепенно иссякло.

(продолжение следует)

Примечания

[1] Цит. по: Н. Портнова. Быть евреем в России. Материалы по истории русского еврейства, 1880-1890. Иерусалим, 1999, с. 19.

[2] Книгу Х. Хисин. Дневник билуйца. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1973, можно прочесть в интернете:

https://vtoraya-literatura.com/pdf/aliya_006_khisin_dnevnik_bilujtsa_1889_1973__ocr.pdf

[3] Журнал Союза русских евреев в Нью-Йорке, 1944. С. 383.

[4] Подробнее о «Кадима» см. статью О. Кешельман-Калашникофф на сайте:

Кадима. Вена.

[5] Воспоминания Шуба, цит. по: Ран Ахаронсон. Решит хитъяшвут бе-Эрец-Исраэль (Начало заселения Страны Израиля). Иерусалим: Изд-во Портной, 1978. С. 16-17 (иврит).

[6] Я. Бернштейн-Коган. Мои мемуары. Публикация, вступ. статья и примечания З. Копельман. М.-Иерусалим: Библиотека М. Гринберга, 2021. С. 228-230.

[7] Ахад-Гаам. Избранные сочинения. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1974 (репринт издания 1919 г.). С. 25-26 (подчеркнуто в оригинале).

[8] Однако решающая роль в покупке земли под университет на горе Скопус принадлежала скромному филантропу, чей вклад в развитие Страны Израиля шел следом за вкладом барона Э. Ротшильда — литовскому палестинофилу Ицахку Лейбу Гольдбергу (см. о нем: https://isralove.org/load/13-1-0-1710).

[9] Перевел с немецкого Лейб Яффе.