ЕВРЕЙСКАЯ СТАРИНА

А затем подняли персы, ведомые Ардаширом-злодеем, мечи против парфян, не различая виновных и невинных, не щадя ни старика, ни младенца, и снова пришло к Хатре чужеземное воинство могучее, широкофронтное.

Александр Орфис

ИСТОРИЯ ЕГО ЛЮБВИ

Посвящается Лиат Ашкенази alias «Рысь Эстер» — доброму другу, талантливому автору и прекрасному консультанту

Произведение написано на грани документального реализма и фантасмагории с элементами интертекстуальности и гротеска. Оно тесно связано с рассказами Александра Орфиса «История Его плоти» и «История Его крови», но написано без строгого соблюдения хронологической последовательности.

— Может быть, в будущем, может быть, скоро, может, так, а может, иначе — но настанет день. Настанет день.
Лион Фейхтвангер „Настанет день“

«Пришли[1] в Ктесифон[2] маги[3] из храма Адур-Бурзэн-Михр и молвили: «Где Царь Парфянский, рождённый Мариам-иудейкой?»[4]

Я — муж крови и веры парфянской. Я — Санатрук, сын Барсемии, царь Хатры, города великого, города крепкого,[5] города, одетого в виссон и порфиру и багряницу, украшенного золотом и камнями драгоценными и жемчугом.[6]

Имя супруги моей — Пирустана, дочь Пакора, а дети наши — сын Барсемия и дочери

Малика и Надира. Царствовал я в мире, богатстве и удаче пока не унёс дэв[7] смерти жену мою и царицу.

А затем подступило к Хатре чужеземное воинство могучее, широкофронтное[8] во главе с грозным баxадуром в плаще из львиной шкуры.[9] Прискакал бахадур к стенам Хатры, снял шлем и молвил с почтением:

— Шапур,^[10] сын Ардашира, наследник престола персидского, приветствует Санатрука, сынa Барсемии, царя Хатры! Да одарит Ормузд[11] Всеведающим тебя миром, богатстве и удачей! Пришёл я возвестить, что пали и погибли навеки царь парфянский, и воинство парфянское, и держава парфянская.[12] Погиб и отважный сын твой Барсемия, тщетно защищая доблестного Артабана, последнего царя парфянского,[13] от клинка моего смертоносного.

Адони а мэлех[14] Санатрук, покорись отцу моему Ардаширу, сыну Папака, царю царей, царю Персии — и буду я тебе, и дочерям твоим, и подданным твоим верным другом и защитником!

И был мой ответ:

— Пал, и погиб навеки доблестный Артабан, сын Вологеза, государь мой и друг![15] Но пришёл в мир живых иной Царь Парфянский, рождённый Мариам-иудейкой, именем Благодетель,[16] который станет победителем всех дэвов и людей, всех колдунов и ведьм,[17] который сокрушит и отца твоего Ардашира-злодея, и банду твою, морочащую, всюду шатающуюся,[18] и тебя нечисть дэвовская,[19] убийца сына моего Барсемии!

Шапур свирепо заревел:

— Мой отец запретил персам проливать кровь парфянскую всюду и везде, кроме поля боя!

Твой сын пал в честном поединке! Как ты смешь называть убийцей меня, благородного воина персидского?! — и он вырвал из ножен клинок, почерневший от крови парфянской.

Тогда явился Шапуру Вестник шестикрылый,^[20] ниспосланный Ормуздом Всеведающим или Ариманом Губителем[21] и молвил вдохновляя или осуждая: «Настанет день!»

А Шапур повёл воинство персидское могучее, широкофронтное на штурм Хатры, сражаясь в первом ряду и сжимая в одной руке меч, а в другой «деравш кавиани», багровое знамя державы персидской.[22]

Пробили персы крепостную стену,[23] но тут пришёл из пустыни Благодетель, молвил: «Не отрекаюсь от народа отца моего!» и вступил в ряды защитников Хатры.

Устоял последний оплот парфянский и отступили персы за пределы моей державы.[24]

А затем пришли ко мне князья и старейшины и простые люди Хатры и молвили:

— Адонэйну а мэлэх[25] Санатрук! Пал смертью храбрых и погиб навеки отважный сын твой Барсемия. Избери-же мужа знатного, сильного телом и духом — и провозгласи его своим наследником и помощником!»

И был мой ответ:

— Не отрекусь от дочерей! Да будет Малика, дочь старшая, моей наследницей, а Надира, дочь младшая, моей помощницей!

Вострепетало сердце дочери моей Надиры. Пришла она к Благодетелю и спросила его:

— Ты Царь Парфянский, рождённый Мариам-иудейской?Благодетель сказал ей:— Ты говоришь.[26] Но не отрекаюсь также и от народа отца моего, Патика-парфянина!Надира ответила:— Отступили персы за пределы державы хатрийской. Но не рассыпались мерзавцы[27]и неперековали поклонники дэвов[28] мечи свои на орала, и копья свои на серпы.[29]Залижут раны лживые орды,[30] подымут снова кровавое знамя,[31] вернутся в земли хатрийские и не пожалеют палачи кровожадные ни тебя, ни меня, ни наших единоплеменников. А сама Хатра, город великий, город крепкий, обратится в груду камней. Благодетель вскричал в гневе и ужасе: — Не дозволю чужеземцам творить зло народу отца моего!И молвила Надира:

— Тогда раздели со мной поле брани и ложе любви!

А затем возвестила людям Хатры:

— Народ парфянский! Народ моей крови, народ моей любви![32] Сокрушим ярмо персидское, восстановим царство парфянское и станем снова народом великим, народом державным!

Взглянули на меня князья, и старейшины и простые люди Хатры, ожидая моё решение.

И был мой ответ:

— Не отрекусь от дочери!

Выступили в поход князья и старейшины, и простые люди Хатры, собрались в боевые ряды на равнине Шахразур — и одержали великую победу.[33]

Тогда заключили[34] вожди аланские, курдские и кавказские, царь армянский Тиридат[35] и цезарь ромейский Александр[36] со мной военный союз. Изгнали ратники парфянские захватчиков персидских из земель мидийских, загросских и адхарбайджанских[37] и подступили к Ктесифону, чтобы вернуть народу парфянскому его честь, столицу и державу.

Вострепетало сердце дочери моей Малики. Пришла она к Благодетелю и молвила ему:[38]

— Подняли парфяне, ведомые сестрой моей Надирой, мечи против персов, не различая виновных и невинных, не щадя ни старика, ни младенца. А недавно схватили они одного малого отрока, именем Картир, и решили бросить его в костёр.

Благодетель вскричал в гневе и ужасе:— Не дозволю народу моему творить зло чужеземцам!А затем тайно вывел отрока из темницы парфянской и скрыл его в надёжном убежище.

Проведала о том дочь моя Надира и вскричала:

— Зачем ты спас выродка персидского?

Благодетель молвил:

— Не сотвори зла!

Надира вскричала:

— Вижу в тебе кровь иудейскую!

Благодетель молвил:

— Не отрекаюсь от народа матери моей.

Надира вскричала:

— Ты не Царь Парфянский, а безумец — и достоин смерти!

Тогда явился ей Вестник шестикрылый, ниспосланный Ормуздом Всеведающим или Ариманом Губителем и молвил соглашаясь или возвражая: «Настанет день!»

А Надира сказала Благодетелю:

— Ты не Царь Парфянский, а блаженный. Иди с миром!

Благодетель опустил глаза, скрипнул зубами, пробормотал: «Царство Мое не от мира сего!»[39] и вернулся в пустыню.[40]

Надира крикнула ему вслед:

— Пусть уберётся Кривда туда, откуда когда-то пришла праведному на погибель и его потомства и достояния. И рассыплются мерзавцы, и уберётся мерзавец — таково установление.[41]

А князья и старейшины, и простые люди Хатры,[42] устремились на приступ Ктесифона — и приняли страшное поражение. Тогда покинули нас вожди аланские, курдские и кавказские и царь армянский Тиридат. А Александра, цезаря ромейского убил некий воин, именем Филипп,[43] говоря умирающему: «Я никогда не хотел стать императором.»[44]

А затем подняли персы, ведомые Ардаширом-злодеем, мечи против парфян, не различая виновных и невинных, не щадя ни старика, ни младенца, и снова пришло к Хатре чужеземное воинство могучее, широкофронтное.

Вострепетало сердце дочери моей Малики. Пришла царевна ко мне и молвила:

— Отец! Выдай Ардаширу-злодею на расправу сестру мою Надиру, иначе утратят рассудок защитники Хатры и падёт последний оплот парфянский, и погубят палачи кровожадные наших единоплеменников. А сама Хатра, город великий, город крепкий, обратится в груду камней!

И был мой ответ:

— Не отрекусь от дочери!

Малика воскликнула:

— Пусть погибнет Надира, но спасётся Хатра!

И был мой ответ:

— Тогда и меня убей!

Удержала Малику любовь дочерняя, и не подняла она руки на отца родного.

А персы устремились на приступ и пробили главные ворота города,[45] но тут вернулся из пустыни Благодетель, молвил: «Не дозволю чужеземцам творить зло народу отца моего! Не дозволю им творить зло женщине, делившей со мной поле битвы и ложе любви!» и вступил в ряды защитников Хатры.

Устоял последний оплот парфянский, но не отступили персы за пределы моей державы, а обложили Хатру крепкой и упорной осадой.[46]

Вострепетало сердце дочери моей Надиры. Пришла царевна ко мне и молвила:

— Отец! Покарай лютой смертью сестру мою Малику, иначе утратят мужество защитники Хатры и падёт последний оплот парфянский, и погубят палачи кровожадные наших единоплеменников. А сама Хатра, город великий, город крепкий, обратится в груду камней!

И был мой ответ:

— Не отрекусь от дочери!

Надира воскликнула:

— Пусть погибнет Малика, но спасётся Хатра!

И был мой ответ:

— Тогда и меня убей!

Удержала Надиру любовь дочерняя, и не подняла она руки на отца родного.

А Благодетель, спасая дочь мою Малику, тайно вывел её из Хатры на дорогу в державу Тадморскую,[47] под защиту царя Септимия Одената и жены его Зенобии.[48]

Но персидский патруль схватил дочь мою у тадморской границы и привёл её — растрёпанную, в цепях и рубище — в стан персидский, на суд Ардашира-злодея и сына его Шапура.

Увидев Малику Ардашир сперва дружелюбно воскликнул: «Свет в хату!», но затем опомнился и обратился к своим гвардейцам, прозванными «волкоголовые»:

— Эй, кенты! Корм для вас приехал. Всю ночь будете эту драную девку парфянскую по кругу пускать — заслужили. Повеселитесь от души, кореша. А как солнце встанет — кончайте её. Но только по понятиям: без пролития крови, то есть мокруха чтоб была сухой!

Малика в ужасе пала в ноги Ардаширу, в слезах умоляя его о пощаде.

Шапур вмешался:

— Смиренного не оскорбляй никогда —

И счастьем сопутствуем будешь всегда.[49]

Ардашир злобно осклабился:

— Ладно, пускай покажет нам своё смирение. Эй-ты, целка парфянская! Хочешь свалить отсюда на своих двоих, целой и без блудняка? Тогда колись, как нам Хатру подрезать!

А Шапур молвил с почтением:

— Гвэрти а нэсиха[50] Малика, покорись отцу моему Ардаширу, сыну Папака, царю царей, царю Персии — и буду я тебе верным другом и защитником, а также добрым и любящим мужем!

Ардашир скривился:

— Счастье твоё, тёлка парфянская, что я своему фраерку ни в одной предъяве не могу отказать!

Тогда явился Малике Вестник шестикрылый, ниспосланный Ормуздом Всеведающим или Ариманом Губителем и молвил угрожая или жалея: «Настанет день!»

Малика пролепетала, задыхаясь от слёз:

— Возьми кровь голубки, смешай её с менструальной кровью голубоглазой женщины, и напиши этой смесью на шее голубя, и выпусти его. Как только голубь сядет на стену, она разрушится.[51]

Поступил Ардашир-злодей по совету её — и обрушились стены Хатры. Устремились враги на штурм — и снова пошёл Шапур в первом ряду, сжимая в одной руке меч, а в другой «деравш кавиани», кровавое знамя державы персидской. А сам Ардашир-злодей от стрел и копий парфянских в обозе спрятался.

Встал Благодетель в ряды защитников Хатры, но не устоял последний оплот парфянский. Погубили палачи кровожадные единоплеменников моих, убивая парфян с пролитием и без пролития крови. Пленили они дочь мою Надиру и надругались над ней, и погубили её, и дитя в её чреве, от Благодетеля зачатое. Но сам Благодетель избежал лютой смерти, разыскал останки дочери моей Надиры и тайно предал их земле[52] по обычаям народа парфянского, от которого он никогда не отрекался.

И обратилась в груду камней Хатра, город великий, город крепкий, город, одетый в виссон и порфиру и багряницу, украшенный золотом и камнями драгоценными.

А сам я — Санатрук, сын Барсемии, муж крови и веры парфянской — своей волей вступил на Мост Чинвад, отделяющий Мир Живых от Обители Мёртвых.[53] А на Мосту Чинвад явился мне Вестник шестикрылый, ниспосланный Ормуздом Всеведающим или Ариманом Губителем и молвил упрекая или утешая: «Настанет день!»

Примечания

[1] Далее перефразируется начало второй главы Евангелия от Матфея.

[2] Столица парфянской, а впоследствии персидской империи

[3] Именно это слово стоит в греческом тексте Евангелия от Матфея. В данном рассказе автор обыгрывает его первоначальное значение: «древнеперсидские жрецы».

[4] Александр Орфис: «История Его крови» (дословная цитата).

[5] См. Апокалипсис от Иоанна / Глава 18 / Ст. 10.

[6] См. Апокалипсис от Иоанна / Глава 18 / Ст. 16.

[7] В зороастризме: демон, злой дух.

[8] Эпитеты из Авесты в переводе В С. Соколовой.

[9] Отсылка к Гераклу в шкуре Немейского льва.

[10] Будущий царь Персии Шапур I., сын и преемник Ардашира.

[11] В древнем зороастризме царь светлых божеств, враг и победитель Аримана. В зороастризме современном — монотеистический бог.

[12] В битве при Ормиздагане между аршакидской Парфией и сасанидской Персией 24. апреля 224 года.

[13] Исторический персонаж, см. рассказ Александра Орфиса: «Букетик зла».

[14] «Господин и царь» (арам.) Уважительное (но не подобострастное) обращение к монарху в арамейских идиомах, одна из которых была «языком национального общения» в парфянской и раннеперсидской империях.

[15] Правители Хатры были союзниками и формальными вассалами парфянских царей.

[16] «Курбик» (парф.). Настоящее имя пророка Мани, известное из христианских источников.

[17] Парафраза из Авесты в переводе В.С. Соколовой.

[18] Эпитет из Авесты в переводе В.С. Соколовой.

[19] Эпитет из Авесты в переводе В.С. Соколовой.

[20] Отсылка к стихотворению Александра Пущкина «Пророк». См. также рассказ Александра Орфиса: «История Его плоти».

[21] Дьявол в зороастрийской религии.

[22] Имперский штандарт Сасанидской империи. По преданию фартук отважного кузнеца Кавэ, свергнувшего тирана и узурпатора Заххака.

[23] Исторический факт. См. Николай Савин: «Последние Северы», с. 203.

[24] Исторический факт. См. Николай Савин: «Последние Северы», с. 203.

[25] «Господин и царь наш» (арам.)

[26] Парафраза из Библии. См. Матф. 27:11.

[27] Парафраза из Авесты в переводе В. С. Соколовой.

[28] Парафраза из Авесты в переводе В. С. Соколовой.

[29] Парафраза из Библии. См. Исайя 2:4.

[30] Эпитет из Авесты в переводе В. С. Соколовой.

[31] Эпитет из Авесты в переводе В. С. Соколовой.

[32] «Бог! Если ты и сам — такой,/ Народ моей любви / —Не со святыми упокой, / С живыми оживи», Марина Цветаева «Стихи к Чехии»

[33] Исторический факт. См. Ильнур Надиров: «Хатра», с. 57, прим 75.

[34] Далее следует художественная обработка истории последней парфянско-персидской войны. См. Ильнур Надиров: «Хатра», с. 56–62, Николай Савин: «Последние Северы», с. 201–207.

[35] Царь Тиридат Второй.

[36] Император Александр Север

[37] Бывшие провинции Парфянской империи.

[38] Далее следует перекличка с рассказом Александра Орфиса: «История Его плоти».

[39] См. Иоанн 18:36

[40] Библейская аллюзия. См. Матф. 4:1-11.

[41] Дословная цитата из Авесты в переводе В. С. Соколовой.

[42] Далее снова следует художественная обработка истории последней парфянско-персидской войны. См. Николай Савин: «Последние Северы», с. 201–207.

[43] Будущий император Филипп Араб.

[44] Ироническая отсылка к рассказу Александра Орфиса «Дом Филиппуса».

[45] См. Ильнур Надиров: «Хатра», с. 61 с подробным описанием фортификационных укреплений Хатры.

[46] Исторический факт. См. Николай Савин: «Последние Северы», с. 203.

[47] Пальмирскую.

[48] Исторические персонажи. См. рассказ Александра Орфиса: «История Его плоти».

[49] Фердоуси: «Шахнаме» (Перевод Цецилии Бану). Наставление царя Шапура Первого.

[50] «Госпожа и царевна» (арам.)

[51] См. Ильнур Надиров: «Хатра», с. 61–62 (дословная цитата).

[52] Парфяне были зороастрийцами, но мертвецов видимо погребали, а не бросали зверям. См. Нельсон Дибвойз: «Политическая история Парфии» про оскверненные Каракаллой гробницы парфянских царей.

[53] «Праведники, равно как и нечестивцы, после смерти проходят дорогу, проложенную Временем. Затем они вступают на мост Чинвад, сооруженный Маздой, где им присуждается воздаяние за поступки в мире живых.» (Авеста). См. также рассказ Александра Орфиса «Мост Чинвад».