Номер 4(95)   2017 года  
Герои, праведники и другие люди. Из истории Холокоста и Второй мировой войны

Шмуэль-Мордехай Лев
Лена Дрогицкая
Григорий Коган
Лея Ционская
Шмуэль-Мордехай Лев: Дневник страдания и печали (гибель еврейского Дрогичина). Перевод с идиша Григория Когана и Леи Ционской.  Публикация Лены Дрогицкой*
Со временем сформировались три типа выживших евреев. К первому принадлежали те, у кого были деньги. За деньги они снимали убежища у крестьян. Вторая группа состояла из молодых людей, раздобывших оружие и живших по словам Писания:  «Мечом своим будешь жить». Третья группа выживала, как зайцы в поле, без денег и без оружия. Эту группу составляли как целые семьи, так и одинокие мужчины, женщины, дети, просто люди, неспособные держать в руках оружие.


Иудейские древности

Дан Берг
Виноградник Навота
Известно доподлинно из тех же уст, что любимому народом царю-герою нет доли в раю, ибо на Высшем суде чаша весов со злом перетянула чашу с добром. Душа его сошла в пятый отдел нижнего ада.



Сергей Чевычелов
История Иудеи I века
Иногда очевидно, что причиной искажения текста некоторых стихов или добавлений к оригинальному тексту было стремление толмача улучшить литературный стиль оригинала, понятнее изложить мысль автора и избежать многочисленных повторений и дублирований смысла в различных стихах, которыми так богат текст «Книги Иова».


Люди

Лев Бердников
Подвижник
Что до еврейской культуры, то при всём его желании постичь её вполне Абрамович не мог. Ведь он не знал ни идиша, ни полузапрещённого тогда иврита («языка национальной буржуазии»). Да, он посетил несколько ярких спектаклей московских еврейских театров: ивритского «Габима» и идишского Государственного еврейского камерного под руководством великого Соломона Михоэлса, но мог по достоинству оценить лишь ритм, пластику, жест, движение актёров с характерным гротеском, шаржем, иронией.


Мемуары

Инна Гумина
Про папу
Это было очень мрачное время, антисемитизм шел сверху при интенсивной и жизнерадостной поддержке снизу. В газетах, очередях, городском транспорте и в нашей коммунальной квартире, вместившей к тому времени шесть очень разных семей, громко и бесцеремонно, ничуть не стесняясь, говорили о евреях-вредителях, отравителях, паразитах, расхитителях, безродных космополитах и т. д.




Печатаем с продолжением

Марк Гинзбург
Пока мы помним
Человек умирает, проходит совсем немного поколений, и память о нем исчезает бесследно. Над ним смыкаются воды забвения. Нам остается скорбь сознания, что самое ценное, бесконечно ценное — вот эта уникальная, неповторимая жизнь обречена на уход из памяти людей.



Израиль Гутчин
Алла Великович
Израиль Гутчин: Жизнь вкратце. Публикация Аллы Великович*
И.Б. Гутчин - военный инженер и ученый-кибернетик, ветеран Великой Отечественной войны. Он много лет дружил с Евгением Евтушенко. Последней музе Пастернака Ольге Всеволодовне Ивинской он помог написать и издать книжку ее воспоминаний. Он неоднократно встречался с Александром Галичем, дружил с математиком  Е. С. Вентцель (она же писатель И. Грекова) и многими другими интересными людьми ХХ века. Некоторые воспоминания о своей жизни и об этих людях он описал в предлагаемой читателю книге.


Культура

Шуламит Шалит
«Я не предам своей судьбы». Элишева (1888–1949)
Судьба ее и как поэта и как человека столь необычна, что продолжает тревожить сердце и будоражить мысль каждого, кто читает или слышит о ней...




Томас Манн и еврейский мир

Людмила Дымерская-Цигельман
Послесловие автора к послесловию редактора
Манн-человек и Манн-писатель — это многомерное и многовалентное исследовательское поле. И исследователю предстоит при неизбежном абстрагировании от других аспектов, сосредоточившись на своем, представить панорамное его видение, использовать палитру цветов при его освещении. Полагать, что отсутствие в этой палитре черного цвета означает присутствие только какого-либо одного, к примеру, белого, ошибочно.



Евгений Беркович
Двуликий Волшебник (некоторые замечания в связи с дискуссией о Томасе Манне и еврейском мире)
Рассматривая, как менялось со временем отношение Томаса Манна к еврейскому миру, понимаешь, что простые ярлыки «филосемит» или «антисемит» к нему неприменимы. Отношение Томаса Манна к евреям постоянно колебалось между двумя полюсами: от отчуждения («я, рожденный немцем, не такой, как вы») до слияния («я такой же изгой, как евреи»).


* - дебют в журнале